Чтение онлайн

Я хотел бы сказать, что больше кандидатов на роль командира нет.

Но это не так. Вон Барти стоит прямо передо мной.

Я игнорирую общий вызов, в котором Старший просит всех подняться на уровень хранителей. Он определенно не имел в виду и меня тоже. Трудно представить себе что-то опаснее, чем запихнуть меня в одно тесное помещение со всеми жителями корабля. Вместо этого я провожу свободный час, прижавшись лицом к круглому окошку шлюза

и думая о том, как где-то там, куда не достать взглядом, меня ждет новая планета.

Я не шевелюсь до тех пор, пока не слышу шаги и шелест открываемой двери на другом конце Уровня.

Моя первая реакция — замереть, но потом я напоминаю себе, что мало кто имеет доступ к этому уровню, и начинаю красться к основному помещению. Дверь в генетическую лабораторию открыта.

— Эй? — зову я.

Изнутри доносятся какие-то шороха Переступаю порог. На коленях у криокамеры Ориона стоит Виктрия. Темные волосы на затылке промокли от пота, и когда она заправляет прядь за ухо, я вижу, что руки у нее трясутся. Стул, который обычно стоит рядом, валяется на полу, словно она сползла с сиденья, чтобы подобраться ближе.

— Как ты это выдерживаешь? — спрашивает она глухо.

— Что?

— Ведь у тебя родители заморожены? Как ты удерживаешься от того, чтобы их разбудить? Они ведь так близко.

Я ничего не отвечаю. Голос ее звучит как-то странно, пугающе.

— Я могла бы, — говорит она. — Могла бы прямо сейчас. Разве это сложно? Тебя ведь разморозили.

Замираю.

— В конце концов, какая разница? Мы скоро приземлимся. Я могу его разморозить.

Значит, Старший рассказал им о планете.

— Он мне нужен! — внезапно стонет Виктрия на октаву выше. — Он мне так нужен!

— Почему? — спрашиваю осторожно.

— Потому что мне страшно, черт побери, ясно? До ужаса! — кричит она.

Дрожащей рукой лезет в карман и достает квадратный зеленый медпластырь.

— Док сказал, что они опасны.

— У всех такие есть, все их используют. — Виктрия будто убаюкивает сама себя. — Просто нужно клеить только один, не больше одного.

— Где ты их взяла? — пытаюсь вызнать. Кит сказала, что весь запас украли.

Виктрия пожимает плечами, пытаясь открыть упаковку, но пластик только сминается, не отрываясь, и она его бросает. Потом садится прямо на плиточный пол, и из кармана у нее вываливается еще не меньше десятка таких же зеленых пластырей. Брови у меня взлетают, но я ничего не говорю, хоть мне и хотелось бы знать, откуда у нее так много. Не обращая никакого внимания на рассыпавшиеся пластыри, Виктрия обнимает руками колени и утыкается в них головой.

— Чего ты так боишься? — спрашиваю я, сгребая пластыри и запихивая их в карман от греха подальше.

— Она такая огромная.

— Она?

— Планета.

У меня екает сердце. Старший показал им планету? Почему же он мне не сказал о своих планах? Может быть,

я бы даже рискнула прийти в Большой зал вместе со всеми, если бы знала, что смогу наконец на нее посмотреть. Или… он мог бы показать ее мне раньше всех.

— Она красивая, — добавляет Виктрия и окидывает меня взглядом, задерживаясь на рыжих волосах. — Но очень странная. Чужая.

— Тебе понравится на новой планете.

— Откуда ты знаешь?

— Ну… там не будет стен.

— Но мне нравятся стены, — шепчет Виктрия.

Значит… для нее металл — не клетка, из-за которой вся жизнь проходит в приступе клаустрофобии. Нет, для нее стены — это уютный дом. А вот внешний мир — огромный, бесконечный мир — приводит ее в ужас.

— Орион говорил: неизвестно, что там, внизу. Там может быть что угодно.

— Результаты проб и тестов показывают, что планета пригодна для жизни, — начинаю я, но Виктрия меня обрывает. Она снова падает на колени и наклоняется вперед, глядя на меня с паникой во взгляде.

— Орион показывал мне разные запретные вещи. На Сол-Земле были динозавры. Чудовища, которые могут съесть человека. Звери огромных размеров. Пропасти, вулканы, смерчи, землетрясения…

— Крокодилы, бегемоты, обезьяны, кашалоты, — напеваю я с улыбкой, но Виктрия только трагически кивает, для нее это тоже «чудовища».

Она так часто гладит живот, что начинает напоминать пузатого медного Будду в китайском ресторанчике, куда Джейсон водил меня на первое свидание, еще до того, как я вообще узнала о существовании «Годспида».

— Не могу дышать, не могу дышать, — повторяет Виктрия, судорожно прижимая руку к груди.

— Давай-ка посадим тебя на стул, — говорю я предлагая руку, но она качает головой так резко, что все туловище по инерции поворачивайся, и отстраняется от меня. Ее стиснутые руки дрожат, по лицу и шее катятся бисеринки пота. Она качается вперед-назад, изо всех сил прижимая ноги к груди и пытаясь вдохнуть.

— Я умираю, умираю! — хрипит Виктрия.

— Ничего подобного, — настаиваю я, стараясь оставаться спокойной. — У тебя просто паническая атака. Виктрия, тебе надо успокоиться. Ребенок…

— О звезды, ребенок! — вскрикивает Виктрия, начиная раскачиваться еще быстрее. — Я не могу рожать! Не здесь! Не там! — она с хрипом пытается втянуть воздух.

— Виктрия. Виктрия! Успокойся, пожалуйста, успокойся. Скажи, что случилось? — в отчаянии спрашиваю я. — Чего ты так боишься?

Но в ответ доносится лишь бессвязное лопотание, в котором слышатся «смерть», «Орион», «планета» и «нет».

Вынимаю из кармана один из пластырей — это оказывается тот самый, который она пыталась открыть. Под оберткой чувствуется необычная мягкость, но он настолько тоненький, что трудно поверить, будто этим кусочком пластика можно вырубить человека. А тремя — убить. Открываю его и приклеиваю ей на ладонь.