Чтение онлайн

У кораблей его теперь ничего не держит. Разве что, крошечная вероятность, что один из этих трех цилиндров вновь соберется в космос. Но как угадать — который? И в любом случае, запаса воздуха в скафандре совсем нет. Разве записку написать. И оставить там, внутри этой штуки. А лучше тогда краской по всей внутренней переборке: «Здесь был Гоша».

Только краски нет.

А на «нет» и суда нет. Идем вниз…

Еще один участок дороги. И еще. Темнеет. Интересно, ночью здесь холодно?

Наверняка холодно. Значит, нужно спуститься в зеленку,

найти дров. Найти топливо, хоть какое-нибудь. Развести костер. И нужно успеть проделать это засветло, иначе можно умереть от холода.

…вот и ты пригодилась — память о забытой богами планете с дальней периферии. Все возвращается, да? Эльвира, зима. Ветер и снег. И никакой надежды на возвращение. Только нет горы трупов на снегу. А и была бы… Сейчас самое время припомнить в подробностях, что и как тогда происходило. С самого начала…

Игорь поспешно отогнал услужливо накатившие воспоминания. Слишком яркие, слишком близкие.

Эти горы совсем не похожи на те. Но там тоже закатывалось за скалы солнце, там так же изморозь покрывала камни у родника. Так же кружили снежинки.

Нужно остановиться и перевести дух. Нужно подумать о чем-то другом, отвлечься. Нельзя, чтобы вышедшие из-под контроля кошмары вдруг начали управлять твоими действиями в реальности. Это азы.

Это легко. Вспомни себя там. Вот ты стоишь, вот собранные тобой дрова. Вот мертвецы. Задача: сложить костер, сжечь трупы.

А они не горят. Ха-ха.

Нет ни спирта, ни другого горючего материала, только легкие промороженные стволы. Они и сами-то по себе больше тлеют, а уж чтобы получить достаточно высокую температуру, чтобы уничтожить источник заразы…

Не горят.

Игорь остановился, тряхнул головой. Да что такое!

С каким упорством, однако, память зациклилась на этом эпизоде. Словно ничего хорошего в жизни не было. Нужно обязательно в такое вот… закапываться.

Нет слов, Седых. Если выкрутишься из этой истории, поселись в тихом санатории для поправки физического и морального здоровья. Заведи собачку и научи ее выть на луну… А луну наклей над камином. Чтобы зверю не приходилось для исполнения музыкальной партии каждый раз проситься на двор.

Тропа тянулась узким серпантином вдоль склона. Но под ней теперь была каменистая осыпь. А за осыпью, внизу, кажется, что-то похожее на растительность. Пожалуй, здесь имеет смысл прервать путь и спуститься напрямки…

Игорь не учел, что космический скафандр — штука плохо приспособленная для экстремального спуска по сыпухе. Он да, теплый, и бросать его ни в коем случае не стоит. Но он еще и довольно тяжелый, и не очень гибкий. И равновесие в нем держать куда трудней, чем без него.

В общем, где-то две трети склона Игорь совершенно неэстетично катился вниз.

Как еще голову не разбил. Но не разбил, чему несказанно обрадовался, когда его падение, наконец, прекратилось.

Очередной день поисков закончился ничем. Огромная планета, как ее всю обыщешь. Даже если не учитывать океаны,

полярные шапки и заболоченный экваториальный пояс. Все равно — работа на годы целой бригаде поисковиков.

Ведь у тех, кто был на чужаке, нет ни еды, ни теплой одежды. Вообще ничего. Сколько они продержатся на запасах скафандров? Даже если будут экономить?

Мысли такого вот содержания не давали спать ночами. Проваливаюсь в сон без сновидений часа на четыре, вскакиваю, запускаю двигатель. Перекусываю уже в кресле пилота. И все по новой.

И так два дня. Видения прошлого больше не приходили. Возможно, оттого что слишком крепко сплю. А может, они приходят не везде, а только в определенных местах. Или по определенным дням. Или в зависимости от настроения тех, кто их насылает.

Вчера я видела чудо. Сделала снимки, чтобы потом рассмотреть в подробностях. Чудо больше всего напоминало город, выстроенный из тонких аметистовых трубок, устремленных вверх. Трубки переливались на солнце, искрились, словно в них жила какая-то особенная энергия. А может и жила. Кто знает, что такое эти трубки на самом деле.

Я вообще стараюсь не отвлекаться на местные красоты. Достаточно знать, что они есть.

Сутки здесь заметно короче стандартных земных, часов на пять короче. Но вот световой день почти такой, как у нас на Флоре. Может, оттого, что лето. А может, по другим причинам. Это заметно помогает мне в поисках. Впрочем, пейзаж радует постоянством. Ну, чисто учебник сравнительной планетологии. Джунгли-саванны-пустыни чередуются сообразно правилам. Большая часть материка покрыта лесом, а под кронами может скрываться что угодно, начиная от деревни аборигенов, заканчивая оборонительным комплексом чужаков. И проверить это невозможно. А бояться я устала еще в первую ночь…

Очередные сумерки вновь застали меня в предгорьях.

На самом деле я подозревала, что в горах мне тоже ловить нечего, вряд ли у летающей бочки база не на равнине.

Но я все же проверяла большие долины в горных системах, встреченных мной по пути.

Надвигающаяся тьма заставила искать убежище на ночь. Выбирать было особенно не из чего, да и некогда. Так что мой «Фотон» пристроился на краю обширной долины, по дну которой проложил русло быстрый и довольно широкий ручей. Прозрачный.

Выходить я не собиралась, спать хотелось очень.

Именно в эту ночь я выяснила, что видения и иллюзии привязаны именно к горам. И что это немного больше, сложней, чем просто выбравшиеся из-под контроля картинки памяти…

Солнце закатилось, от заката над зубчатой стеной хребта размазался лимонный остаток, да и тот вскоре померк. Когда его отблески перестали освещать хоть что-то, я уже собиралась лечь спать.

Сначала пришло легкое головокружение, а потом вернулась боль. Та самая, прочно забытая боль в ногах, в суставах, в спине, которая мучила меня последний год перед окончательной трансформацией. Я с отвычки бухнулась на койку и провалялась так, сжавшись в комок, не менее часа.