Яд
Шрифт:
— Это ресторан, а не панель, — резко оборвал ее. — И мне не нужна компания. Твоя так точно.
— Урод, — прошипела она и зацокала каблуками.
Теперь мое личное пространство никто не нарушает, и я могу спокойно подумать о Меган.
В моей жизни было множество женщин, но я не помнил имени ни одной из них. Зачем забивать голову ненужной информацией? Все заканчивалось одинаково: каждая хотела привязать к себе, влюбить, сделать своим, но это оказывалось бесполезной тратой времени. Никто не интересовал до этого так, как Меган Миллер. Я провел руками
***
Нью-Йорк, США
Я вернулась в Нью-Йорк в еще более паршивом настроении. Думала увидеть маму и погостить пару дней в Лондоне, но из-за работы не получилось. Ноябрь и декабрь — время вечеринок и разных тусовок, на которых надо обязательно присутствовать и всем улыбаться (в моем случае — вынуждено скалиться). Работа, работа, работа… Одни и те же лицемерные лица, от которых уже тошнило. Домой я попала только на День Благодарения — всего пара дней выходных, но я провела их с мамой и немного отвлеклась.
Думала ли я о нем? Иногда. Самобичеванием не занималась и не грызла себя — не видела смысла. Мы были никем друг другу. После встречи в Монако, даже ни разу не созвонились и не встретились. Ни я, ни Берфорт не делали навстречу шаг. Что он тогда сказал? Что я сама приду к нему? Не дождется. Да, между нами существовала химия и страсть, но просить его трахнуть меня — ниже достоинства. Ни за что. Есть куча мужиков не менее привлекательных и обаятельных, чем Берфорт. Мир не сошелся на нем клином.
Так я думала, но после него все казались никакими. Неправильными. Чертов Берфорт отравил мое тело и душу, которое теперь не хотело слушаться и подчиняться. Я несколько раз пыталась потушить ноющую боль и пожар в животе с другими, но останавливалась.
Так летели дни, быстро, незаметно. Один за другим, словно кто-то невидимой рукой срывал листы календаря. В Нью-Йорке наступила зима. Я сидела дома с чашкой какао в руках и смотрела в окно — шел пушистый снег. Я любила эту пору года, наблюдать за городом, надевающим на себя белое одеяние, и на людей все время спешащих куда-то.
Раздался звонок в дверь. Энди пролетела мимо меня в квартиру. Вязаная шапочка съехала на глаза, рыжие волосы в беспорядке, щеки красные. Она терла одну руку о другую и тяжело дышала.
— Эй, от кого бежала? — спросила подругу и прошла следом на кухню.
Энди стянула курточку, шапку, шарф и плюхнулась на стул.
— Ну и погодка. Мерзость, — пробормотала она и кинула на стол пару журналов.
Я поставила перед ней чашку горячего какао и зависла. Глаза застыли на обложке одного из глянцев, которые принесла Коллинз. Энди что-то причитала, но слова подруги пролетали мимо. Я смотрела, как завороженная, на фото Криса Берфорта. Взяла журнал в руки и открыла нужную страницу. Типичное интервью: сухие вопросы и такие же сухие ответы. Пробежала вскользь глазами по тексту. Ничего особенного… Но в конце статьи взгляд замер.
Мистер Берфорт,
Не знал, что я такой популярный. Мое сердце? Кто знает…
Хотите сказать, что оно уже кем-то занято?
Все возможно. Я пока не могу дать точного ответа на этот вопрос.
Закрыла журнал и откинула в сторону. Энди удивленно моргала.
— Ты меня слушала вообще?
Я перевела отрешенный взгляд на Коллинз и присела, облокотившись локтями о стол.
— Что ты говорила?
— Мег, я говорила о Рождестве и Новогодних праздниках, — надулась обиженно подруга.
— И что с ними?
— Вечеринки. Съемки.
— Но… я хотела встретить Новый год в Лондоне с мамой… — протянула и тяжело вздохнула. Очередной Новый год с непонятными людьми, на которых мне плевать.
Энди пожала плечами и сделала пару глотков какао, расплываясь в довольной улыбке.
— Вкусно, — пробормотала она. — Ты же знаешь, что от тебя ничего не зависит, все решает агентство.
— Что-то больно часто я должна светить своей задницей на этих тусовках, раньше такого не было.
— Они зарабатывают на тебе деньги: чем выше спрос, тем выше предложение, помнишь?
Дурацкий закон. Дурацкие условия. Я обычный товар, который должен быть все время востребован. Энди поставила чашку на стол и потянулась за журналом, полистав страницы.
— Прочитала что-то интересное? — спросила она, закрывая глянец.
— Ничего, — я пожала плечами.
— У него день рождения тридцатого декабря, — сказала подруга, покосившись в мою сторону.
— У кого?
— Криса Берфорта.
Я смотрела сквозь Коллинз и даже не моргала. День рождения?
— Эй, чего задумалась? — она помахала рукой перед носом.
— Да так. Можешь узнать, где он будет праздновать?
«Что я делаю вообще?» Коллинз удивленно уставилась, и карие глаза округлились.
— Зачем тебе?
— Хочу попасть туда.
«Нет, я точно с ума сошла». Подруга пожевала нижнюю губу и дернула плечами.
— Я не знаю, получится или нет. Берфорт отмечает их всегда в узком кругу — это закрытое событие.
— Но все возможно? — спросила я, прищурившись.
Кажется, мой мозг находится до сих пор в отпуске с остатками разума. «Ты жалкая, Меган».
— Ничего невозможного нет, Мег, только не то, что касается этого красавчика, — постучала пальцем Энди по обложке глянца.
— Почему? С ним что-то не так? — вопросительно протянула и кинула взгляд на фото. Как всегда божественен и безупречен. «А ты жалкая, Меган».
— В том-то и дело, что он… как тебе сказать… — подруга почесала нос ногтем с облупившимся лаком и задумчиво посмотрела в потолок. — Ты же знаешь, что мы должны собирать информацию о таких, как он: чем занимается, с кем спит, что любит и бла бла бла. А Крис Берфорт вообще закрытая личность. Ни разу не появлялся с девушками на публике, весь в работе, заядлый трудоголик. Может, он гей вообще.