Чтение онлайн

До печально известного Латинского бума оставалось ещё пару лет, но в том же месяце аргентинская газета El Clarin оказалась впереди всех, опубликовав статью о Латинской лихорадке, которая, по их мнению, начала накрывать Соединённые Штаты. Я был упомянут в этой статье, как один из артистов, которые предлагают вниманию публики, не говорящей по-испански, латинские ритмы. Позже, когда Латинский бум ударил со всей силой, сотрясая каждый дюйм планеты, статья оказалась пророческой.

В то время, в значительной степени благодаря феноменальным концертам, которые мы провели в Буэнос-Айресе, я почувствовал полную поддержку зрителей Латинской Америки. Многие мои поклонники знают меня ещё со времён «Менудо», и всё это время мы растём вместе. Другие же поклонники знают меня только как

сольного исполнителя. Поддержка аудитории Латинской Америки всегда была для меня источником вдохновения и гордости, но в то же время, учитывая всё, что происходило вокруг меня, я чувствовал, что вот-вот должно произойти что-то огромное. Я хотел расширить свои горизонты и привлечь новую аудиторию, включая Соединённые Штаты и Европу. И казалось, что чем больше я этого хочу, тем больше появляется возможностей для этого.

Моя карьера была на подъёме, и я не позволил бы ничему встать на моём пути – даже автокатастрофе в горах Италии.

В 1997 году я имел честь быть приглашённым на музыкальный фестиваль в Сан-Ремо. Мы приземлились в Милане, где должны были пересесть на вертолёт и лететь в Сан-Ремо, но когда мы долетели до гор, небо закрылось и пилот сказал: «Мы не полетим дальше. Я сейчас посажу вертолёт, и вы сможете продолжить путь на машине».

У нас было не так много времени и последнее, что бы мы хотели, так это быть непочтительными, опоздав. Поэтому, когда вертолёт сел, мы продолжили ехать на машине на предельной скорости, чтобы прибыть вовремя. Правда, мы ехали очень быстро, примерно 120 миль в час, колёса визжали на каждом повороте. Вдруг, когда мы проезжали поворот, машина больше не смогла это выносить, она просто перевернулась! Но как я уже говорил, я не мог позволить ничему встать на моём пути. Как только мы убедились, что ни у кого из нас нет ничего серьёзнее, чем пара синяков и царапин, мы схватили оборудование и стали искать такси. В конце концов, мы добрались до красной ковровой дорожки, слегка потрясённые, но вовремя. Нас спрашивали: «Всё в порядке?» Мы отвечали: «Да, да. Идеально». Позднее мой агент рассказал журналистам, что на дороге было скользко из-за дождя, и мы потеря управление – хотя правда была немного хуже, чем это. Но мы не собирались позволить маленькой автокатастрофе поставить под угрозу наше присутствие на таком важном европейском музыкальном фестивале!

Так как «Мария» по-прежнему возглавляла музыкальные чарты по всему миру, многие люди начали интересоваться, кем же может быть эта знаменитая «Мария». Они хотели знать были ли она кем-то кого я знаю или кем-то кого я хочу знать. У всех были свои версии, и эти версии были очень забавные! Например, Чарли Гарсия (музыкальная легенда в Латинской Америке; я называю его Великим Мастером рока Испании) сказал в интервью: «Я считаю, что Рики Мартин восхваляет наркотики. Вы же видите, о чём говорит текст песни: «Это Мария, белая, как день… и если ты пьёшь из неё, она, несомненно, убьёт тебя». Чарли Гарсия эта фраза, по-видимому, напомнила о кокаине. Вау. Сам факт, что Чарли Гарсия говорит об одной из моих песен в одном из своих интервью, уже был огромной честью. То, что Великий Мастер рока Испании заметил мою музыку, стало знаком того, что я что-то делаю правильно.

Само собой разумеется, что теория Чарли была неправильной. Я пел, танцевал и исполнял эту песню столько раз на своих шоу, но пока Чарли не обратил внимание на связь с наркотиками, эта мысль даже не пришла мне в голову! Его интерпретация полностью изменила мой взгляд на эту песню. Это именно то, что происходит с песней, когда вы выпускаете её в мир: она становится собственностью каждого и каждый имеет право толковать её по-своему, и жить так, как он считает нужным. Позднее я смеялся, потому что правда в том, что однажды погрузившись в предмет кокаина, получаешь достаточно материала, чтобы ходить кругами.

Не важно танцуют люди, потому что они думают, что песня восхваляет наркотики, или потому что они думают, что знают Марию, о которой поётся в песне, единственно верная вещь это то, что каждый кто слышал эту песню, танцевал под неё. И это было большое количество людей! В то лето я гастролировал в Испании,

отработал сорок пять шоу в тридцати шести городах. Затем в декабре я дал четыре концерта во Франции и Швейцарии, начиная с Парижа. «Мария» к тому моменту уже входила в десятку лучших песен там и в Италии. Она также получила статус «золотой записи» в Швейцарии, Швеции, Англии, Бельгии и Греции. Песня шествовала по всем континентам, и я вслед за ней. В целом, альбом «A medio vivir» разошёлся по всему миру тиражом более 7 миллионов копий, поразительный результат по сравнению с моими предыдущими продажами. Позднее последуют концерты и чарты лучших песен во многих других странах, и каждый раз это была «Мария», которая продолжала открывать для меня двери.

Так как «Мария» взяла штурмом весь мир, в 1997 году я вернулся в студию, чтобы записать свой следующий альбом. Как и всё в жизни, музыка тоже имеет свою траекторию, и всё происходит в свой момент. Я хотел выпустить свой следующий альбом до того, как интерес публики к «A vedio vivir» начнёт исчезать, но я не хотел полностью раствориться в процессе. Поэтому я продолжил давать концерты и продвигать на новые рынки «A medio vivir» в то время как я записывал «Vuelve» («Вернись»). Это было брутально и невероятно сильно. Когда ты записываешь альбом, тебе необходимо определённое пространство, чтобы сосредоточиться, подумать и соединиться со своим творческим началом. Но когда ты на гастролях, тебе необходимо отдать всё, что ты получил. Постоянное противоречие между этими двумя состояниями было для меня совершенно истощающим.

И я долго не мог успокоиться, потому что вскоре открылась ещё одна дверь. Когда мы почти закончили запись «Vuelve», со мной связались из ФИФА: они хотели знать не заинтересован ли я в создании песни для Чемпионата мира 1998 года, который должен был пройти во Франции. Я должен признать, что эта новость заставила немного понервничать, но потенциал роста моей карьеры был настолько велик, что я решил принять предложение. Снова жизнь предлагала мне возможность, и я быстро побежал её навстречу.

Сразу же я объединил свои усилия с К.С. Портером и Роби Росой, который работал со мной над альбомом «A medio vivir», а теперь мы работали над «Vuelve». Но для гимна Чемпионата мира мы также пригласили Десмонда Чайлда. С этого момента мы начали рассматривать альбом как часть глобальной стратегии по продвижению латинской музыки во всём мире, поэтому мы выбирали и делали аранжировку песен таким образом, чтобы весь мир танцевал и пел по-испански. Это была уникальная возможность показать всему миру очарование латинской музыки.

Вот так началось наше приключение. Сингл, получившийся в результате совместных усилий, был назван «La Copa de la Vida» («Чаша жизни»), стал официальным гимном Чемпионата мира по футболу 1998 года. Это был огромный успех, ведь песня стала хитом номер один в музыкальных чартах более чем в шестидесяти странах. Это послужило ещё одним доказательством того, что будущее наступает.

«Vuelve» был выпущен в феврале 1998 года, а в апреле я начал гастрольный тур по Азии, начавшийся в Токио. Более чем через год после начала турне, журналист из журнала «Rolling Stone» спросил меня: «Почему вы выбрали именно этот путь? Почему Азия и Европа были до Соединённых Штатов?»

Ответ был прост: потому что это был путь, который мне предложила жизнь. Всё, что мне оставалось делать, это следовать ему.

Ночь 12 июля 1998 года стала одной из самых важных ночей в моей карьере, и всё это время я в полной мере осознавал, как много было поставлено на карту. Это был финал Кубка мира. Мало того, что сотни миллионов людей смотрели моё исполнение «Чаши жизни» по телевизору во всех уголках планеты, но ещё и некоторые из самых известных и уважаемых имён в индустрии развлечений были тут же, в знаменитом Stade de France. Среди них были Дастин Хоффман, Арнольд Шварценеггер, Майкл Дуглас, Лучано Паваротти, Хосе Каррерас, Пласидо Доминго. Моё выступление должно было начаться непосредственно перед игрой и должно было продлиться только четыре минуты. Это означало, что у меня есть только четыре минуты, чтобы обратить четверть населения планеты в фанатов или, возможно, потерять их навсегда.