Чтение онлайн

Встречаюсь с сотрудниками в переговорке. Со всей страстью презентую концепцию “Это по любви”. Объясняю, что это не просто скромная местечковая кампания в городе-стотысячнике. Ее шлейф окутает миллионы пользователей. Если мы хорошенько постараемся, результаты могут превзойти все мыслимые ожидания. Я это чувствую! Умалчиваю, что последние пару раз интуиция меня слегка подводила и всего лишь чуть не разрушила мою жизнь. Но кто старое помянет, тому глаз вон.

О чём я прошу ребят? Да так, о самой малости. Чтобы точно в срок все арендованные в Пушкине билборды, пилоны, пиллары, сити-форматы, ситиборды, брандмауэры, перетяжки, призматроны, скроллеры, экраны и даже один огромный медиафасад окрасились в цвета

любви LifeLab. Чтобы наш шоу-рум, точки продаж и крутейшие вендинговые автоматы, изготовленные по спецзаказу, превратились в само олицетворение страсти. Чтобы наша раздатка покрыла весь город. Нет смысла напоминать про баннеры для интернета и настройку рекламных кампаний, про видео-ролики, на которые я раскатала губу. И про то, что о нас должны затрубить все СМИ, ТВ и соцсети, а блогеры вспомнить, как сильно мы дружим, и самостоятельно о нас написать. Это всё само собой разумеется. В общем мне хочется совсем чуть-чуть — чтобы город ахнул от восторга и без раздумий дарил наши трекеры друг другу и самим себе. На реализацию задуманного у нас есть почти две недели. Куча времени!

О господи. Это нереально!

Но другого шанса у нас не будет. У меня не будет. Моя команда мечты не стесняется говорить об опасениях прямо. К счастью, с безумными, восторженными глазами. Я понимаю, они уже загорелись, им не терпится скорее начать и в ближайшие две недели мы будем пребывать в совместной творческой агонии и эйфории. Да, я смогла заразить их своим безрассудным энтузиазмом.

Распределяем задачи, ставим сроки, создаю проектную группу в мессенджере и отпускаю ребят. Пора за работу.

Обедаю с Машей. В течение всего бизнес-ланча обсуждаем рабочие вопросы. К моменту подачи кофе, наконец, немного расслабляемся.

— Слышала, что Эрик в воскресенье летит в Америку?

— Конечно, — подтверждаю с улыбкой. Я теперь всё узнаю из первых уст, так что новость для меня не нова.

— Ты где офис хочешь? — мечтательно произносит Маша.

— Всё равно, — признаюсь я.

— Как так всё равно? — негодует Маша. — Ты только подумай о перспективах! Наверняка сможем в командировку махнуть. А то и поработать там. Кто знает?

— Я с Америкой не в ладах, — грустно роняю я.

— В смысле? — настораживается Маша.

— Я не смогу получить визу.

— Почему? — недоумевает собеседница.

— Да, старая история. Америка в юности была моей навязчивой идеей. Я всё мечтала, как закончу учиться и переберусь туда. Буду работать в каком-нибудь стартапе, который изменит мир. — Тяжело вздыхаю, вспоминая прошлое. — Летом на втором курсе решила отправиться на разведку. Копила деньги весь год. А потом, когда собралась подаваться на визу, знакомые посоветовали кое-что в документах подправить. Совет оказался дурацким. В общем подделку обнаружили и в визе мне отказали.

— Ничего себе, — досадует Маша. — Ну так это сто лет назад было. Подайся снова.

— Может и подамся, — фальшиво улыбаюсь я.

Пьем кофе молча. Маскирую собственную горечь. Мне не хочется рассказывать Маше, насколько серьезно я тогда накосячила. Знающие приятели объяснили, что с моим девственно чистым паспортом без единой визы не видать мне Америки как своих ушей. Обязательно, мол, надо поставить хоть один штамп о пребывании заграницей. По доброте душевной подсказали туристическое агентство, готовое помочь несчастным. Так в моём новеньком паспорте появилась виза Маврикия. Во время собеседования в консульстве я дрожала как осиновый лист. Только и думала о том, как мне в голову пришла безрассудная идея подделать визу. Успела пожалеть о своем поступке тысячу раз. Офицер оказался дотошным и что-то в моих словах ему не понравилось. На меня посыпался град вопросов: где находится Маврикий, какой океан омывает остров, что там за часовой пояс, в какой аэропорт я прилетела и как добиралась до гостиницы. Я так ошалела, что честно обо всём врала. Консул внимательно меня слушал и кивал головой.

А после огорошил тем, что в день постановки визы вылетов из Москвы на Маврикий не было. Так я была поймана на вранье. Меня до сих пор передергивает, когда я вспоминаю слова усатого консула “в визе отказано”, произнесенные без грамма сочувствия. Позже я консультировалась с агентствами, специализирующимися на таких вопросах. Мы пробовали податься снова. Увы, это ни к чему не привело. Снова формальный документ с сожалениями и ссылкой на статью 214 (б).

— А Эрик знает? — внезапно осведомляется собеседница, вырывая меня из печальных воспоминаний. Поглядывает искоса. У меня нехорошее ощущение, что Маша подозревает о наших отношениях. Хотя я ей пока ничего не говорила.

— Нет, — стараюсь ответить как можно беспечнее и утыкаюсь в чашку. — Думаю, ему знать не стоит. — Поднимаю глаза на Машу, давая понять, что мне не хотелось бы, чтобы она распускала язык. Маша понимает намек и пожимает плечами.

— Не вопрос. Это ваши дела.

Эрику говорить о проблемах с визой я пока не стала. Что толку грузить его вопросами, которые не изменить? В конце концов, не ему управлять американским офисом, а редкие командировки я уж как-нибудь переживу. Хотя и жаль. Уж больно хотелось повидать Америку.

Вот уж кого мне меньше всего хотелось встретить в офисе, так это Алину. Даже если она собирает вещи, чтобы покинуть LifeLab навсегда.

Неделю назад Эрик девицу уволил. Еще бы! После того, как она натворила столько дел. Нахалке хватило наглости попросить дать ей возможность "уйти красиво". Я бы ни за что не согласилась, а Эрик пошел навстречу. Поэтому никто в офисе о позорном увольнении ассистентки не знает. У Луганской своя легенда — ей сделали предложение, от которого невозможно отказаться. Мне уже жаль ее будущего работодателя, пусть даже выдуманного.

К моему огорчению, именно сегодня Алина притопала за вещами. На нашем этаже ошивается нескончаемый поток опечаленных поклонников. На столе ассистентки красуются коробки дорогих конфет, макаруны и даже изящный букет цветов. Прямо проводы со слезами на глазах.

За тот час, что я наблюдала за сборами девицы сквозь стеклянные стены своего кабинета, от нее ушел уже шестой расчувствовавшийся молодой человек. Вижу, как к Луганской грустной поступью направляется седьмой воздыхатель.

Мне пора ехать в аэропорт и сейчас подворачивается великолепный шанс уйти, не говоря беспардонной нахалке ни слова. Бросаю на черноволосую макушку Луганской злобный взгляд. Я точно не буду по ней скучать. Собираю вещи и покидаю кабинет. Гордо прохожу, не удостаивая длинноволосое чудовище ни словом. С остальными сотрудниками мило прощаюсь.

Вызываю лифт. Слева пристраивается неприятный профиль. Поверить не могу, опять она. В руках коробка с вещами, конфеты, еле-еле вмещающиеся в подарочные пакеты, цветы. Делаю вид, что не замечаю Луганскую. Слышу какое-то противное щебетание.

— Здравствуйте, Александра. Поможете подержать коробочку? — ждет пару секунд мою реакцию. Делаю вид, что не замечаю ее. Любуюсь стальной дверью лифта. Девица картинно пожимает плечами и ставит коробку с пакетами на пол, оставляя в руке лишь пышный букет. — Нет так нет. Зря вы меня игнорируете. Я умею признавать поражение. Поздравляю вас, — смотрит с прищуром.

Не выдерживаю и поворачиваю голову, чтобы заглянуть бывшей помощнице в глаза.

— С чем? — вкладываю в вопрос всё скопившееся презрение.

— Ни с чем, а с кем, — глумливо усмехается Луганская. — С Эриком, конечно. Я проиграла. Вы победили.

Ненавижу ложь. Ненавижу притворство. Вспыхиваю, словно спичка.

— Это не игра, Алина. Ты поступила чудовищно. И за свое грязное поведение получила по заслугам. — Зачем-то горячусь я, акцентируя внимание на обидном эпитете.

— Смешная вы, — издевается Алина. — Эрику мое внимание льстило, уж поверьте. Да и к тому же за чувства не увольняют.