Я все исправлю
Шрифт:
— Ты голодна? — нежно интересуется он.
Я не голодна. Я, мягко говоря, в недоумении. Решаю, позволить ли себе присесть или можно начинать злиться.
— Нет, — отрезаю я.
Директор дает знак официанту, что заказ будет сделан позже. Тот кивает и незаметно удаляется. Никаких клиентов не видно. Всё выглядит идеально для свидания, но я не понимаю, причем здесь я? Водил бы сюда свою Алину, коли соскучился по романтике. И тут меня озаряет. А может, так и есть, и она скоро придет? А Силин просто решил перед свиданием шустро обсудить со мной рабочие
— Что ты хотел обсудить, Эрик? — не выдерживаю я. Мне не хочется затягивать разговор и сидеть здесь при мерцании свечей. Мечтаю скорее разделаться с неприятной повинностью в виде встречи и предаться домашним рыданиям. Из-за измены Стаса, разумеется. Силин считывает мой настрой и переходит сразу к делу:
— Саша, ты рассталась со Стасом? — спрашивает с волнением. Причем здесь вообще Стас? О чем он?
— Я думаю, Эрик, тебя это не касается, — рассерженно отвечаю я. С чего вдруг я должна отчитываться перед ним о своей личной жизни?
— Ты его любишь?
На меня, как на безумную, накатывает бешенство. Все эти сплетни про Алину, развод и их космическую страсть так сильно травмировали меня, что я выплескиваю на собеседника весь накопившийся гнев:
— Какое тебе дело? Что ты лезешь в мои дела?
Эрик задумчиво ставит локоть на стол, зажимая пальцами подбородок и губы. Молчит секунд двадцать, копаясь в глубине моих глаз.
— Прости меня, ты права. Это не мое дело.
Я не выдерживаю. Меня душат эмоции:
— Ты лучше Алиной своей занимайся! А то я, как дурочка, думала, что тебе помогаю. А тебе, оказывается, только бумажка о разводе требовалась, чтобы предаться страстям!
Расширяет глаза, наполняя их огоньками ярости. Делает вид, что не понимает услышанного:
— О чем ты говоришь?
— Я видела ваше фото с поцелуем. Знаешь, какой дурой я себя ощутила? Влезла со своими нелепыми разоблачениями в ваш складный роман!
Всё, я рассекретила тревожащие меня мысли.
— Саша, ты спятила? Какой роман? — повышает голос мужчина. — Нет у меня с Алиной никакого романа! У нас ничего нет.
— Если Ульяна убрала фото, это не значит, что его никто не заметил, — меня пробирает очередная порция ехидной злости. — Впрочем, не понимаю твоей суеты. Ты же всё равно разводишься. Алина юная, красивая. Вы прекрасно смотритесь вместе.
У Силина огорошенный вид. Глядит на меня бешеными глазами. До меня начинает доходить, что я несу неуместные вещи. Но поздно. Сказанное не воротишь. Надо скорее скрыться с глаз долой и забыть об очередном позоре. Эрик вдруг меняется в лице, словно его осеняет какая-то мысль. Взволнован. Пытается взять меня за руку.
— Саша, я что, небезразличен тебе? Ты ревнуешь?
Нет, вы только посмотрите на этого самовлюбленного типа! Выхватываю в негодовании руку.
— Сам ты ревнуешь! Мне нет до тебя никакого дела и до твоих похождений тоже!
Он мне больше не верит. Своими дурацкими истериками я раскрыла все карты. Его подозрения подтвердились. Взгляд собеседника проясняется.
— Саша, ты всё совершенно неправильно поняла. Дай мне объяснить.
— Не надо ничего объяснять, Эрик, — голос ломается. Пытаюсь вырваться. Глаза наполняются слезами. Ну что же такое! Где моя стойкость! Эрик не отпускает. Захватывает предплечья с обеих сторон своими сильными руками и смотрит прямо в глаза. Ждет, чтобы я тоже на него посмотрела.
— Мне нет никакого дела ни до Алины, ни до кого-то еще! — взволнованно говорит Эрик. — Я давно схожу с ума только по одной женщине! Понимаешь? — делает паузу, чтобы до меня что-то дошло. До меня не доходит. — По тебе. Тебе одной.
Что он такое говорит? Я не верю ни единому слову. Этого не может быть.
— Да я как только увидел тебя, сразу понял, что пропал! — эмоционально доносит Эрик. — Меня дрожь пробирает, когда ты рядом. И это длится не день, не два, Саша… Годы. Понимаешь, что это такое? Да я рядом с тобой спокойно стоять не могу!
У меня кружится голова. Мне кажется, это произнес не он, а мой воспалившийся мозг. Может, у меня горячка и я брежу?
— Когда в день перед TED я получил то письмо про встречу в баре, то одурел от счастья. Ты не представляешь, что со мной творилось! Я-то думал, оно от тебя, ты даешь мне шанс. А раз так, мы непременно будем вместе. Найдем выход. Главное, у тебя есть чувства. Это всё меняло. — Эрик распаляется, но продолжает. — А потом свалилась реальность. Тебя нет, пришла Алина. Дальше её слезы, моё разочарование. Никогда еще мне не было так паршиво, как тогда. Я получил по заслугам за свои неприличные фантазии.
Эрику тяжело говорить, голос срывается:
— На следующий день всё окончательно рухнуло. Я увидел тебя с Марком и понял, какой я кретин. Ты так с ним кокетничала, как никогда со мной, — лицо мужчины искажает гримаса. — Я осознал, что у тебя нет никаких чувств ко мне. Мне всё померещилось. Действительность шарахнула меня по башке.
— Эрик… — вот всё, что я могу извлечь из себя вместе со слезами. А ведь я так вела себя с Марком, чтобы посильнее его уколоть. Видимо, у меня хорошо получилось.
— Черт, моя жизнь пошла под откос в одночасье. Я не понимал, как жить дальше. Что делать с браком, как работать с тобой и смотреть тебе в глаза. Я был виноват перед всеми вами. Ненавидел себя. — Эрик опускает голову, лицо становится отвлеченным. Мы стоим у столика уже десять минут, но никто из обслуживающего персонала не решается войти в зал и потревожить нас. — Тогда я решил покончить со всем этим и отпустить тебя. Признался во всём Оле без надежды на что бы то ни было. Но она дала мне шанс. Ради Лизы. — Эрик напряженно дышит, слова даются тяжело. Устремляет глаза вниз и прикрывает веки. — А ты уехала. Я не видел тебя. Ты перестала даже писать мне. Это были два месяца кромешного ада. Я понял, что не смогу забыть тебя. Никогда не смогу.