Я умер, воскрес и умер вновь...
Шрифт:
Я беру его руку в свою. Она вся в крови. Боже… Зачем ты истязал себя? Разве от этого стало легче? Лучше бы ты бил меня. Это я во всём виноват, я знаю. Пусть бы разбилось моё лицо, а не твои нежные ладони.
Я целую его ладонь и выпускаю его руку из своей. Последний поцелуй. Я лишь слегка дотрагиваюсь губами до его губ. Уголок его рта тут же слегка приподнимается. У меня начинает щемить сердце, и я резко встаю, пока не натворил глупостей.
У меня кружится голова. Я с трудом добираюсь до спальни и падаю на кровать. Меня душат слёзы, и мне приходится уткнуться
Глава 4. Я получил сполна и раскаялся
Я просыпаюсь от яркого солнца, бьющего мне в глаза. Я машинально провожу рукой по постели рядом с собой, но тут пусто. Я резко сажусь и только сейчас вспоминаю обо всём, что случилось вчера. Мне трудно поверить в то, что я это всё-таки сделал.
Я быстро встаю, одеваюсь и спускаюсь вниз. Диван пуст. Неужели Гарри уже ушёл? Но тут он выходит из ванной. Он уже одет. Его волосы мокрые и приглажены. Он такой бледный, будто неделю не выходил на свежий воздух. Глаза красные, и под ними залегли тени.
— Это хорошо, что ты проснулся, — без тени эмоций говорит он. — Я не хотел тебя будить, а мне ещё нужно забрать кое-что из спальни.
Я молча киваю. Не доверяю своему голосу.
Он еле заметно вздыхает, проходит мимо меня и поднимается наверх. Я случайно бросаю взгляд в коридор и вижу, что там уже стоит упакованная сумка с его вещами. Наверное, он проснулся гораздо раньше меня. Я не знаю, что мне сейчас нужно делать, поэтому иду на кухню и начинаю варить себе кофе.
Не то чтобы я вообще хотел пить или есть, мне просто нужно совершить хоть какое-то действие, хоть что-то машинальное и знакомое. Что-то, что поможет не думать.
Я сижу и механически глотаю чёрный кофе, когда он появляется в дверях. Он уже обут, в руках держит куртку.
— Я всё собрал, — тихо говорит он, и я не могу прочесть в его голосе абсолютно ничего.
Сейчас он больше всего напоминает мне человека, чью душу высосал дементор.
— Хочешь кофе? — зачем-то спрашиваю я.
Он усмехается и переводит взгляд на стену.
— Нет. Думаю, не стоит.
Я понимающе киваю. Наступает пауза. В голове у меня совершенно пусто. Кажется, я выбил из себя все эмоции ещё вчера. Сейчас мне просто тоскливо.
Он топчется в дверном проёме ещё несколько секунд, а потом молча разворачивается и выходит из кухни. Я ставлю чашку на стол и выхожу следом за ним. Он надевает куртку, подхватывает свою сумку и открывает дверь.
Я знаю, что мне нужно что-то сказать ему напоследок, но никак не могу сообразить, что именно. Он оборачивается, внимательно смотрит на меня своими зелёными глазами, а потом говорит: «Счастливо», — и быстро выходит, закрывая за собой дверь. Я превращаюсь в статую.
Конечно, хорошо, что я не стал ему ничего говорить, хорошо, что и он тоже не попытался выяснить у меня ещё что-нибудь. Иначе я бы наговорил ему очень много лишнего или вообще принялся бы просить прощения и пытаться хоть что-то исправить. Но всё заканчивается так,
***
Весь день я не выхожу из дому. Я слоняюсь из комнаты в комнату, как безумный. Я пытаюсь приготовить поесть, чтобы хоть чем-то заняться. Но когда на столе оказывается тарелка, полная еды, я, не долго думая, отправляю всё в помойку. Я совершенно не хочу есть. Мне не лезет в горло ничего, даже чай. Я прекрасно понимаю, что мне нужно питаться, иначе я испущу дух гораздо раньше, чем прогнозировал Калем. Я заставляю себя сделать глоток чая, но мой желудок отказывается принимать даже жидкость, и меня тут же рвёт на ковёр.
Я ухожу в лабораторию и пытаюсь хоть что-то сварить. И неважно, что это бесполезная трата времени. Я стараюсь просто занять свой мозг. Но зелье портится уже на второй стадии. От котла начинает валить дым, и моё варево быстро превращается из тёмно-синего в грязно-коричневое. Тогда я иду в гостиную, сажусь на диван и пытаюсь почитать газету, но бросаю это бесполезное занятие, когда понимаю, что перечитываю первый абзац уже четвёртый раз, но так и не могу понять, о чём читаю. Я прикрываю глаза и начинаю методично массировать виски. Не то чтобы это помогало, просто я действительно не знаю, чем мне себя занять.
Когда время приближается к полуночи, в дверь начинает кто-то стучать — настойчиво и громко. Я прекрасно понимаю, что это не может быть Гарри, но моё сердце, однако, подпрыгивает, потом падает и начитает биться где-то в желудке. Я бреду открывать дверь.
На пороге стоит Рональд Уизли. Его глаза гневно горят, кулаки сжимаются и разжимаются. Только не он… Не хочу ничего от него слышать. Я уже открываю рот, чтобы прогнать его, но не успеваю. Он шипит: «Ублюдок», — и на меня обрушивается крепкий удар. Уизли так метко попадает мне в скулу, что я невольно отшатываюсь, спотыкаюсь о ковёр и падаю на спину.
Я приподнимаюсь на локтях и вижу, как он заходит в дом и захлопывает дверь. Он подходит ко мне и страшно нависает. Его лицо искажают злоба и презрение.
— Надеюсь, ты доволен, грёбаный мудень?! — цедит он слова сквозь зубы.
По-хорошему, мне нужно сейчас подняться и врезать ему в ответ или просто выставить вон, но у меня нет сил сопротивляться. Странно, но мне почему-то даже хочется, чтобы он ударил меня опять, поэтому я просто лежу и смотрю на него снизу вверх.
— Ты рад тому, что натворил? — продолжает он, не дождавшись ответа.
— Что случилось? — тихо спрашиваю я.
— Что случилось?! — орёт он и пинает стену возле меня, чтобы не заехать мне по рёбрам. — Ты ещё спрашиваешь, что случилось?! Гарри случился, твою мать!
У меня по спине пробегает холод. Я моментально поднимаюсь на ноги, немного пошатываясь.
— Что с ним? — шепчу я, потому что безумно боюсь услышать ответ.
Его лицо искажает гримаса злобы и боли, но он тут же принимает какой-то несчастный вид, видимо, вспомнив о Гарри.