Шрифт:
Глава 1.
Глава 1.
Кто сказал: «В сорок пять баба ягодка опять»? Кому такая чушь в голову могла прийти? Даже если баба в сорок пять имеет свою квартиру, и сама купила себе машину, даже если есть любимая работа, и зарплата не оставляет в бюджете дыр, даже если объездила полмира… Никакая ты ни ягодка, если нет своей семьи: мужа и детей. Хотя без мужа и обойтись можно, но ребёнок должен быть. А, когда ты мама, ягодкой будешь в любом случае. Это я на примере своей сестры и подруг знаю. На диете, как я, не сидят, в спа-салоны не ходят, на фитнес и тренажерный зал времени не хватает,
Это точно из-за детей. Дитё – это же чудо: нервы лечат, в тонусе тело держат. А самое главное – это понимание, что жизнь прожита не зря, есть кто-то на земле, кто любит тебя больше всего на свете, и ради этого кого-то тебе не жалко и жизнь отдать.
Вот такие жизнеутверждающие думки бродили в моей голове в день моего сорокапятилетия. А всё потому, что я сегодня за забронированным столиком в ресторане осталась одна. Зинка в последний момент позвонила сообщить, что свекрови вызвали скорую, и сейчас они едут в больницу. Это с той свекровью, от придирок которой подруга в три ручья рыдала мне в жилетку. Задобрить которую, деньги на подарок у меня занимала. И не раз. А сейчас – они семья, а времени на подругу не найдётся.
А у меня день рождения один раз в году. Это у них есть еще и дни рождения мужей и детей. Мне подарков не жалко. И я не жалуюсь. Вернее, не жаловалась бы, если бы хоть Анька пришла. Но она заранее поздравила и предупредила, что сегодня ей никак не вырваться. Дочь с первой внучкой из роддома выписались, родной кровиночке помочь надо. Это та Анька, которой на первого ребенка я оплатила полное приданое. От пинеток до коляски. А тогда, двадцать пять лет назад, такая щедрость даже для меня была чрезмерной. И позже я всегда помогала ей и её детям. Да даже путевки на свадебное путешествие её дочери я подарила, а она именно сегодня выписалась, гадина. Позже выписаться, хотя бы на один день, не могла?
А Зоя в санаторий с мужем укатила. Я и для неё и всей её многодетной семьи всегда была палочкой-выручалочкой. Добавить деньги на квартиру, чтоб подруга с банком не связывалась? В течение пяти лет вернете? Пожалуйста, у меня же все равно финансы без дела лежат. Сыну на учёту одолжить? Да запросто, студентам помогать нужно! Подкинуть монету мужу на лечение? Квоту может не дождаться? Конечно, как же семью без главы оставить!
И так всю жизнь: всем помоги, одолжи, поддержи… Сейчас глупо жаловаться, за помощь меня всегда благодарили от всей души, долги возвращали, на семейные праздники приглашали и встречали как фею-крёстную… с распростертыми объятиями.
Но. Именно сегодня, сидя одна за праздничным столом в ресторане, я поняла, что у всех жизнь удалась. Пусть в далёкие времена они от безысходности и плакали, мужей по падежам склоняли, родственникам их сгинуть в Бермудском треугольнике желали, детей куда-нибудь надолго спихнуть мечтали… Но сейчас они, мои сестра и подруги, счастливые матери семейств. А меня они так легко в день моего рождения оставили одну, потому что им, наверно, даже понять сложно, что я действительно одна. Ближе них у меня никого нет. Когда они семью строили, я зарабатывала. И вот у меня день рождения, а мне от тоски выть хочется.
Лучше расплатиться и пойти домой. Там в холодильнике стоит тортик. Ленка, старшая сестра утром с подарком занесла, поздравила от имени всей своей семьи, извинилась, что вечером посидеть не получится, и убежала домой, провожать сына
Оплатив счёт и оставив обходительному официанту на чай, я собралась домой. Решила пройтись, не зря же Пушкин так золотую осень любил, может и моё настроение вверх поползёт. И время быстрее пойдет, да и тортик сейчас не хочется. И напиваться, наверно, не стоит. Похмелье и в молодости пережить нелегко, а в сорок пять не факт, что я его вообще переживу. Вот и настроение окончательно упало, что черным юмором веет, даже осень не помогает. А её великий русский поэт прославлял.
Иду домой. Под мерный шум шагов и легкий шепот ветра в голову пришла шальная мысль, а не заглянуть ли мне в ночной клуб. Поклонницей публичного раздевания никогда не была, я вообще очень правильная, но сейчас захотелось чего-то этакого…
Фейсконтроль прошла без проблем. Свободный столик как будто меня дожидался. Ночная развлекательная программа должна была только начаться, а зажигательная танцевальная музыка глушила со всех сторон. Я даже заказанный коктейль пригубить не успела, когда помещение как-то устрашающе тряхнуло, вызвав волну визга и криков. Одновременно откуда-то вырвался пожирающий всё столб пламени.
В голове, сквозь ужас и боль, мелькнула страшная мысль: «Газ или теракт?»
Хоть боль и сковала оглушающей, подавляющей глыбой, последней искрой разума в голове пронеслись картинки из жизни. Но почему-то это были эпизоды не из моей жизни. Неужели в ней не было ничего по-настоящему стоящего внимания?
В конце своего существования я увидела выходящего из воды мокрого обнаженного по пояс мужчину. Сурового и мощного. И роскошный водопад на заднем плане.
И во втором кадре, если так можно сказать, показался этот же мужчина, но в синей рубашке. С сухими чёрными стянутыми сзади в низкий хвост волосами. Он как-то так держал в руках свёрток с младенцем, чтоб мне (мне ли?) хорошо была видна красная сморщенная мордашка в окружении белых кружев.
Глава 2.
Глава 2.
– Светлая леди, просыпайтесь. – Я чувствовала чужие пальцы на своём запястье. Чувствовала головную боль, сильную, пульсирующую, а в области левого уха переходящую в резкую, почти непереносимую. Из-за неё я даже не сразу поняла, что болит не только голова, но и всё тело. При этом пальцы на руках как будто бы горели. Тьма.
– Светлая леди, откройте глаза. – Голос мне был неприятен, потому что он возвращал меня к боли, а меньше её не становилось. Она прокатывалась по телу, по каждому органу, по каждой клеточке, и хотелось кричать, но даже открыть рот не было сил. Снова тьма. Спасающая от боли.
– Светлая леди, я же вижу, вы меня слышите. – Хотелось, чтоб говоривший умер. От боли.
Я собрала все свои силы, чтобы сказать, что мне надо ввести обезболивающее, какой-нибудь морфин. Мощный. Потому что терпеть резкую боль в голове и чувствовать, как горят пальцы сил уже не было.
– Больно…- Простонала, почти не разжимая губ.
– Светлая леди, придётся немного потерпеть, ваш организм не выдержит внеочередного вливания магии.
Как же я ненавижу этот голос. Зачем будить раненого, обожженного человека, если нельзя его избавить от боли? Что за садисты в этой больнице!