Мой любимый деградант

Я не очень сильна в религиозных догмах, но знаю, что человек после смерти попадает либо в рай, либо в ад. И куда он попадет после окончания жизненного пути, завит от его дел, мыслей и веры. Я никогда не убивала, даже животных, ничего не крала, вообще все считали меня хорошим человеком и надежной подругой, поэтому я должна была попасть в дивный райский сад. Теоретически.

Но с другой стороны, набожной я не была, в молитвах ночи не простаивала, милостыню не раздавала, и

в храмах частым гостем не была. Выходит, что райские сады не для меня? Тогда я должна была попасть в ад. А ад - это огонь.

Но я, очнувшись на твердом полу, рядом с собой даже пламени свечи не увидела. Зато было много немытой посуды, она горами возвышалась на столах и даже живописными кучами стояла на полу. Если бы я не слышала, что чистилище выдумал какой-то святой или католический богослов, то решила бы, что я попала именно в это место. Вообще-то, так даже было бы логичнее, рай я не заслужила, а для ада еще достаточно не нагрешила. И теперь, пока не дорасту до рая, буду мыть посуду. Веков десять или одиннадцать.

Я, как истинная девушка, мыслей не контролирую, и они лились сплошным потоком, не мешая мне при этом присесть на полу, а потом, скрипя всеми суставами, встать.

Мне было очень плохо: слабость с головокружением, тошнота и ощущение одеревенения всего тела – все это действовало гнетуще и на моральное состояние. Но при этом я была рада этим ощущениям, потому что они означали, что я жива. Я не умерла, попав на своем мопеде под грузовик. А шансы выжить у меня были минимальные, а если быть честной, вообще никакие.

Мало того что я неслась по трассе на максимально возможной скорости, так еще и шлем не надела, нравится мне, когда мои волосы красиво развиваются. И со стороны я в такие моменты смотрюсь эффектно. Сколько моих фоток и роликов со мной постили и лайкали в сетях! И подписчиков у меня было много! А сейчас я в неизвестном месте, но живая…

Наконец-то, у меня получилось принять условно вертикальное положение. Разогнуть спину и встать ровно я еще не могла. Но уже стало проще оглядеть комнату, в которой я оказалась. Это было полутемное высокое помещение с каменной кладкой, без окон и с очень высокой, почти под потолок дверью. Комната по стенам была уставлена широкими столами. И все она были в горах посуды, только в центре комнаты стояло несколько корыт. В них можно было бы искупаться, если не смутные подозрения, что предназначены они для мытья накопленной здесь посуды.

Смутных подозрений у меня было еще много, и некоторые из них были настолько смутными, что я даже не представляла, как к ним относиться. Во-первых, я казалась себе намного тоньше, чем была раньше, и, почему-то, выше ростом, хотя встать ровно я так и не смогла. А один локон, вырвавшийся из тяжелой повязки на моей голове, мне показался совсем незнакомым. Мои волосы были короче, темнее и … ровнее, у меня никогда не было кудрей. А этот локон, свисавший почти до пояса, был совсем светлый, упругий, напоминал спиральку.

У меня и грудь была другая, как после пластической операции с вставлением силиконовых имплантов. Я пощупала одну грудь, для этого

даже выровнялась, приложив неимоверные усилия. Она, вроде бы, была настоящей, по крайней мере, чувствительность, как у настоящей. Но на мою родную окружность совсем не похожа, а упругая, высокая и минимум на размер меньше.

Мне стало интереснее и дальше обследовать свое тело, но в этот момент с мерзким скрипом открылась дверь, и в комнату заглянул некто, или нечто, ростом под потолок и подозрительно зеленого цвета.

– Сафира, почему не принимаешь посуду? – Прогремел голос, больше напоминающий гудок парохода.

Мне было сложно оглянуться и поискать эту Сафиру, но она заслужила самого строгого наказания за то, что по ее вине этот … инопланетянин напугал меня.

– Сафира, ты в пол вросла? Твоя отработка еще не окончена. Принимай посуду!

Что же эта мерзкая Сафира творит? Я мысленно стала подгонять ее быстрее принять чертову посуду и закончить отработку. А я за это время немного приду в себя, пойму, куда я попала, и решу, что мне делать.

– Навязали мне очередную бестолковую адептку! – После этих слов громила ушел, с треском захлопнув дверь.

А я стояла, и, кажется, начала, как и невидимая Сафира врастать в землю. Но вскоре дверь снова распахнулась, и в помещение влетела еще одна зеленая сущность неизвестного мне вида.

Голос у второго существа был выше и женственнее, да и строением своим она больше напоминала женщину. Только слишком высокий рост, лысая голова и странный цвет кожи ставил меня в тупик.

Эта «женщина» подозрительно легко для своего роста подлетела ко мне и, схватив за плечи, затрясла с такой силой, что от болтания головы в разные стороны я прикусила язык. А потом меня, скорее всего, обняли, прижав к широкому телу до треска моих костей.

– Бедненькая Сафочка. Говорила же я, повремени с отработкой. Разве ж можно так себя доводить, да на тебе лица нет, совсем белая, как пенка на молоке, даже, само молоко румянее тебя. Думаешь, раз сессию сдала, можно ночами работать. Подумаешь, каникулы заканчиваются, тебе бы отоспаться. Отработкой можно и позже озаботиться. Бедненькая девочка, тебе бы погреться в постельке.

И эта тетка так же бесцеремонно, как обнимала, потащила меня к выходу, схватив за предплечье. Потащила по темному коридору, потом заставила подняться по крутым ступеням и, открыв какую-то дверь, вытолкнула через проем в более светлый коридор.

– До своей комнаты дойдешь сама, я не могу отлучаться надолго,- сказала она совсем потерявшейся мне и с резким хлопком треснула дверь. А я осталась стоять в центре длинного широкого коридора. Было здесь достаточно светло, чтоб понять коридор этот тянется до бесконечности в оба конца. И с обеих его сторон в неравномерном расстоянии друг от друга находятся закрытые двери.

Давящее этой тишиной и моим одиночеством чувство стало настолько невыносимым, что я захотела вернуться в ту странную комнату и мыть посуду до конца века.