Я смертная

– Галишка, смотри, что я нашла!

– Что там? – с боязливым любопытством спросила Галишка, подходя ближе.

– Протез руки! Целый, и совсем новехонький!

– Да ну, – неуверенно тянет Галишка. – Кто бы выбросил работающий? Брак, наверное.

– Вот это мы сейчас и проверим. Закрой глаза и подставляй руку, – Марго смешливо посмотрела на подругу.

– Ну тебя с твоими шутками, – проворчала Галишка, но руки спрятала на всякий случай за спиной.

Марго

тихо рассмеялась и покачала головой, посмотрев на подругу. Времени шутить и правда не было, но над боязливой Галишкой, которая всё на свете воспринимала всерьез, так и хотелось иной раз подшутить.

Марго села на корточки, доставая инструменты из поясной сумки. Чтобы вынести протез, его сначала нужно было разобрать.

– Ты лучше постой на стрёме, – кинула она Галишке, которая, как и всегда, начала завороженно наблюдать за процессом. – В этот раз они серьезно настроены нас поймать.

Галишка испуганно закивала и поспешила отойти в самодельный наблюдательный пункт, откуда открывался вид на вход. Ее сердце учащенно билось, а ноги, казалось, немели от страха. Она вообще не любила любые рисковые ситуации, но ей не хотелось оставлять Марго одну. Галишка знала, что Марго пойдет сюда даже одна, если придется.

Место, в котором они находились, было самой большой свалкой различных механических запчастей под Новосибирском. В течение месяца сюда свозили поломанную или негодную к употреблению технику, биотехнику, чтобы потом отвезти на переработку.

Крысятники, такие как Галишка и Марго, частенько пытались сюда пробраться и стащить что-нибудь, но почти никому не удавалось сделать это незамеченными. Марго была тем самым редким исключением, подтверждающим правило. Слишком умная и ловкая, чтобы быть крысой, по мнению Галишки.

В себе же Галишка подобной силы не ощущала. Ей просто хотелось жить тихо, незаметно, и желательно получить какую-нибудь работу. А если их поймают на свалке, то занесут в дело, и тогда придется жить на пособие, так как проблемным смертным работы не дают. В пособие входили “коробка” для жилья размером три на три метра, одежда и питание. Звучит неплохо, но большинство неработающих смертных либо вскоре теряли человеческий облик от безделья, либо вынужденно выходили на преступный путь, так как это единственная сфера, в которой была возможность расти и получать деньги. Со вторым бы Галишка не справилась, а первое ее просто пугало.

Галишка вглядывалась в сумеречную темноту, нервно покусывая губы. Она боялась даже моргнуть, словно именно в этот момент появятся охранники и сразу же поймают их. От напряжения глаза начали болеть и слезиться, но девочка не сдавалась, продолжая вглядываться. Порой ей казалось, что то тут, то там шевельнулась какая-то тень, но стоило ей начать приглядываться, как все перед ней опять было тихо. Не выдержав напряжения, она, наконец, посмотрела через плечо, чтобы узнать прогресс Марго.

– Галишка! – торжествующим шепотом воскликнула подруга. – Давай убираться отсюда. И прихвати вон те лампочки, слева от тебя, лишними не будут.

Галишка поспешно схватила лампочки, складывая их в карманы, после чего поспешила вслед за Марго.

– Кто же выкинул его, – удивлённо произнесла она. – Обычно имморталисы занашивают все чуть ли не до дыр.

– А они и не выкинули, – усмехнулась победно Марго. – Это была приманка, чтобы поймать таких крысок, как мы. Но они не ожидали, что им придется иметь дело со мной!

– Врешь!

– Отвечаю,

честное слово! – отозвалась Марго. – Они установили в него систему слежения. И хочу тебе сказать, что на ней и на мастере они сэкономили.

Марго презрительно фыркнула, очевидно гордясь собой. И не зря, по части технических штучек. Галишка не знала никого умнее ее, включая взрослых.

– Илья Максимыч, наверняка, очень обрадуется, – довольно выдохнула Галишка.

Когда Илья Максимыч радовался, им всегда перепадало каких-нибудь вкусностей. Однако она почти сразу же взволнованно посмотрела на подругу.

– А где спрячешь ее до вечера? Вдруг вещи опять будут шмонать?

– Как обычно.

На территории их школы была небольшая аллейка, а за ней располагались брошенные дома. В этих домах ребята часто прятали различные нычки, и Марго не была исключением. В одном из таких домов у нее был сундук, закрытый на специальный кодовый замок. Впрочем, она могла так и не стараться. Даже те, кто подшучивал над Марго, и с кем отношения не строились, старались на всякий случай ее не задирать, потому что у нее всегда можно было выменять что-то полезное. А если ее обидеть хоть раз, то она прекращала общаться навсегда.

Девочки поспешили прочь со склада: для этого нужно пробежать через весь склад к самой дальней стене по огромным кучам технического “мусора”, который сюда в течение месяца скидывали специальными машинами. Путь занимал не меньше десяти минут, потому что ноги то и дело соскальзывали, а иногда даже утопали глубже, но с легкими девочками последнее все же случалось реже. У дальней стены нужно было открыть проход, а откуда уже добежать до забора, выбраться через подкоп в нем, и после этого уже они были бы в безопасности. Поймать “крысок” на свободной территории было действительно невозможно.

Подбежав к стене, Галишка начала быстрее раскапывать место прохода от нападавших железяк, в то время как Марго взялась за железный отслаивающейся кусок импровизированный стены, и приподняла ее.

– Выбирайся.

Галишка прошмыгнула наружу, и Марго последовала за ней. Она придержала лист и протиснулась следом. Одновременно держать и вылезать было совсем непросто, но Галишка бы при всем желании не смогла удержать его, а Марго помогала ее собственная бионическая рука.

Травму Марго получила еще будучи совсем маленькой, потому что всегда была подвижной и любопытной девочкой; воспитатели за ней просто не поспевали. И, хотя в тот момент Марго было очень больно (воспоминания остались очень смутные), в современном мире подобная травма была совсем не проблемой. Бионические протезы работали так же хорошо, как и свои собственные руки, и могли заменять не только части тела, но и любой орган, кроме разве что мозга.

Подобная травма не причиняла бы вообще никаких неудобств, если бы не влияла Марго положение в обществе. Смертных, как она, снабжали различными протезами строго по расписанию: раз в полгода детей, раз в год после одиннадцати лет. Протезы они получали исключительно старые, уже побывавшие в использовании у селекционалов, и пожертвованные ими. Если везло, тебе мог попасться протез сразу после селекционала, а вот если нет, то уже несколько смертных могли поносить его. Чаще всего смертным перепадали только устаревшие модели, которые в чем-то барахлили, не говоря уже о том, что часто дети вырастали из своих моделей раньше, чем им выдавали новые.