Чтение онлайн

– В Инете нарыл, – сообщил я. – А так вообще и мудрый Вольтер сомневался в ядовитости кофе!

– А вы вольтерьянец?

– Ага, он самый...

Она повела взглядом по кухне.

– Но здесь все традиционно...

– А я еще и конформист, – добавил я. – Умеренный, правда. Но, конечно, и умеренность уже достала.

– Умеренность больше свойственна нам, – ответила она с той же мягкой улыбкой, – женщинам.

Я все время старался пить бесшумно, но не получается: перед собой не стесняешься, а Лариска – не женщина, а приятель. Вскочил, включил музыку, пусть

заглушает. Габриэлла тоже чуть оживилась, мы допили быстрее, неловкость все же витает в воздухе, я взялся споласкивать чашки, Габриэлла в комнате прошлась вдоль полок с книгами.

– Не густо...

Я сказал торопливо:

– Раньше было много!

– Все продали?

– Оставил.

– При разводе?

Я помотал головой.

– Бабушка передала мне домик в Подмосковье. Я его продал и купил эту квартирку. Здесь все наконец-то так, как хотелось мне и раньше. У меня хорошая мама, такой же классный младший братан... Библиотеку оставил ему. Он пока еще у матери.

– Бедненький, – пожалела она, – теперь ему придется идти в приймаки?

– Он не проиграет.

– Почему?

– У меня красивый брат, – сказал я. – Выше меня ростом, в плечах шире, красавец. За ним еще со школы все девчонки бегали.

– Ого!

– Правда-правда, – заверил я. – Так что найти себе невесту с виллой и собственным самолетом... для него особой проблемой не будет.

– В самом деле? – спросила она, хитро прищурившись. – Как бы хоть одним глазком на такого идеального мужчину...

Я подумал, признался:

– Нет, брата не покажу. Что-то чувствую в себе древнее собственническое. Прямо зверячье!

– Я вроде бы еще не чья-то собственность, – сообщила она мило, но настороженно.

– И вряд ли ею когда-либо будете, – согласился я с наигранной, как полагал, печалью, а потом понял, что не играю. – Книг у меня мало, вы правы. Покупаю только те, что не попадают в Инет. Все-таки в Сети больше для ширпотреба...

Она нахмурилась, кончики пальцев легко пробежали по корешкам. Я озабоченно следил за ее взглядом. Я понимаю, что вот здесь должны стоять стопки стихов, а вот на этой полке – большеформатные альбомы с рисунками Дега, Рембрандта, Тициана, Пикассо, а также французских импрессионистов. Без них любая библиотека считается неполноценной, это как ярлычок принадлежности к определенному кругу, но говно в проруби ни к какому кругу не принадлежит, а просто болтается само по себе.

– Посмотрите вот эти альбомы, – сказал я торопливо, – их я, как всякий ебаист, купил через e-bay в Калифорнийском. Всего четыреста экземпляров, классно? Отпечатали к юбилею их ректора. Представляете, юсовская таможня не хотела выпускать из США, будто эти звездные карты – военная ценность!

Она взвесила на ладонях альбом, печать изумительная, делалось не для продажи, но, к счастью, остались лишние экземпляры, и я подсуетился первым, сразу заплатив за альбом и оплатив доставку через океан.

– Альбом просто чудо, никаких французских импрессионистов еще не издавали так бережно.

– Французские импрессионисты, – возразила Габриэлла холодновато, – не стали ширпотребом от того,

что многие оценили их гениальность. А их ректор... в самом деле Тернер Виндж?

– Он самый, – воскликнул я радостно.

– Приятно слышать, – произнесла она задумчиво, тут же лицо ее озарилось задорной улыбкой. – Вот видите, астрономы – не анахореты какие! Каким университетом руководит!

Потом я показывал коллекцию дивидишек, у меня их немерено, один приятель контрафактил, мне перепадало когда за полцены, когда на халяву вовсе. Габриэлла ахала, наткнувшись на первые фильмы с Одри Хепберн, изумилась полной подборке с Гретой Гарбо, а фильмы с Марлоном Брандо вообще привели в восторг: полный ремастеринг, куча бонусных материалов в виде интервью с режиссерами и актерами...

На порнуху не повела глазом, хотя пробежала кончиками пальцев по внушительной подборке компьютерной эротики и жесточайшего порно. С живыми моделями невозможно проделать то, что позволяет графика, потому компьютерная пока нарасхват, ну, а я делаю вид, что мне это для работы, такой вот я правильный.

В какой-то момент Габриэлла взглянула на часы, охнула:

– Мне пора!

Сердце защемило, я сказал непроизвольно:

– Габриэлла... Останьтесь у меня на эту ночь. Отсюда ближе к универу. Я буду счастлив отвезти утром.

Она посмотрела на меня чуточку исподлобья.

– В смысле... ну да, я все думала, когда вы наконец предложите раздеться... Совсем.

– Извините, – сказал я смущенно, – я вовсе не это имел в виду.

Она спросила с интересом:

– Не это?

– Правда, – ответил я еще смущеннее, жар прилил к моему лицу. – Я не импотент, но я асексуал, так что вы избавлены от моих назойливых приставаний в этой сфере!

Она вскинула брови:

– Асексуал?

– Да...

– Полный? – уточнила она.

Я вздохнул и развел руками:

– Умеренный. Я, честно говоря, ни на одну крайность то ли не способен, то не решаюсь... Колеблюсь, как говорили раньше, вместе с генеральной линией партии, а за пределы колебнуться – духа не хватает.

Она сказала сочувствующе:

– Что вы казнитесь, все люди такие. Значит, уверены, что, если останусь, мы не поссоримся?

– Уверен, – выдохнул я, – мне так здорово с вами, что даже не думаю про обязательное совокупление. И вроде бы надо, а то черт-те что подумаете... ну, что импотент или гомосек! С другими по накатанной, но с вами... чувствую себя так, будто вся кровь собралась в мозгу да еще в сердце, а для гениталий ни капли.

Она чуть улыбнулась, продолжая рассматривать меня с удивлением, словно двухголовую зебру.

– Спасибо.

– Нет, – сказал я испуганно, – вы только не подумайте...

– Перестаньте, – сказала она мягко, – напротив, вы мне польстили.

– Правда?

– Правда.

– Фух... Так вы останетесь?

Она долго рассматривала своими серыми внимательными глазищами. В глазах на миг мелькнула тень сомнения, я задержал дыхание, наконец она сказала все так же мягко, но с незнакомой ноткой: