Чтение онлайн

Она опустила ресницы, принимая мое молчаливое объяснение, что это все для нее. Мужчины не очень-то следят за чистотой салонов, для них важнее мощь мотора, диски покрупнее и полный бак бензина.

В машине она вытащила из сумочки тюбик с губной помадой, так мне показалось, протянула в мою сторону:

– Вот...

Я ответил бодро:

– Пока губы не крашу. Или надо накрасить щеки?

Она засмеялась:

– Вы обещали сбросить мне файлы с видами галактик!

– Это флешка? – догадался я. – С ума сойти! Какими их только не выпускают! Я видел даже в виде рыбок...

– Очень

удобно, – объяснила она. – У девушки всегда должна быть в сумочке косметичка с множеством помад, туши, теней и упаковка с презервативами. Так что флешка имитирует разнообразие моей косметики!

Я косился на ее одухотворенное лицо, уже не только любуясь, это я делаю все время, но и сопереживая, что и ей приходится мимикрировать, стараться быть, «как все», никто не хочет выглядеть белой вороной.

Габриэлла переступила порог, брови приподнялись, а глаза расширились в удивлении. Я не стал ничего менять перед ее приходом, портрет смотрит со стены на входящих строго и вопрошающе. Я поиграл только со светотенью и бликами, так что это фото, просто фото, но Габриэлла смотрела на портрет с удивлением и настороженностью, словно не узнавая себя.

– Это когда вы успели?

– В первый день, – признался я.

– Я даже не представляла, – проговорила она с неуверенностью, – что можно такое чудо из крохотного фото... Или у вас камера какая-то... необыкновенная?

– Я старался, – объяснил я. – Просто... постарался.

Она оторвала взгляд от портрета, будто застеснявшись, осмотрела снимки галактик, Марса, планет, перевела взгляд на меня.

– Что-то не так? – спросил я встревоженно.

Она покачала головой:

– Да, немножко...

– Что? – спросил я быстро. – Говорите, исправлю.

Ее губы чуть дрогнули в улыбке.

– Да нет, все в порядке. Картины Валеджи – супер! И эти цветные снимки ядра Галактики... Просто, несмотря на ваши манеры и даже интерес к астрономии, я все-таки ожидала увидеть молодого самца, у которого разбухли семенники, и он спешит их опорожнить. Но у вас вполне интеллигентная квартира. Без постеров с голыми девками и Ринальдо в полный рост...

– Кто такой Ринальдо? – спросил я. Спохватился: – Да что мы о такой ерунде! Давайте вашу сумочку... Курточку вот сюда, у меня здесь шкаф для одежды, дизайнерская находка, раньше каждый сантиметр жилой площади экономили.

Она взглянула на меня с вопросом в серьезных глазах.

– В самом деле не знаете, кто такой Ринальдо? Вы просто уникум.

– А кто это? – спросил я вежливо.

Она улыбнулась:

– Представьте себе, не знаю.

– Да, но...

– Все о нем говорят. Даже многие женщины.

– Увы, я урод.

– Я тоже, – сообщила она без тени печали. – Ничего, в толерантном обществе и уроды могут... жить.

Я обвел широким жестом квартиру.

– Моя берлога. Но сперва, как велят правила этикета, позвольте показать вот эту комнату... Ее принято показывать гостям первой, а я не смею спорить с самой законодательницей этикета Эмилией Пост... Это душ, в этой раковине моете руки, когда покакаете, а вот и сам унитаз...

Она засмеялась:

– Спасибо. Это весьма кстати, в универе

я не успела.

Я вышел, оставив ее там, но не успел дойти до кухни, как прозвенел мобильник. Звонок непривычный, не мой, я повертел головой, определяя направление звука, наконец взгляд зацепился за дамскую сумочку, повешенную за длинный ремень на спинку стула. Звонок оттуда, я подхватил и, толкнув дверь в туалет, она у меня не запирается, быстро вошел.

– Вам звонят...

Она сидела на унитазе, чуточку кряхтела и тужилась. Я подал ей сумочку. Она расстегнула и быстро выудила оттуда мобильник. Я тактично вышел, слушать чужие разговоры нехорошо, хоть и очень интересно, сходил на кухню и включил кофемолку. Пока зерна с треском превращаются в мелкие песчинки, вернулся, из туалета уже не слышно ее голоса.

Я вошел, она, не поднимаясь с унитаза, засовывала мобильник в сумку. Я принял из ее рук, сказал:

– Я поставил кофе. Какой предпочитаете, крепкий или слабый? С сахаром или без? Со сливками или с молоком?

Она улыбнулась с некоторой неловкостью.

– Какой вы... раскомплексованный!..

– Да ладно, – сказал я великодушно. – Габриэлла, вы это проделываете каждый день у себя дома. А раз так, то какое стеснение?..

– Крепкий, – ответила она, – сладкий, черны-ы-ый...

Она напряглась, под нею булькнуло, но никакой вони, что значит – желудок и кишечник абсолютно здоровые.

Я кивнул:

– Отлично. Я такой и поставил. Наши вкусы даже в этом совпадают. А правда, картины Валеджи потрясают? Как будто реальные.

– Ничего удивительного, – ответила она рассудительно. – Он и не скрывает, что берет фотографии, а потом дорисовывает нужное. Это целое направление в искусстве-е-е-е...

Снова булькнуло, Габриэлла с облегчением выдохнула, взглянула на меня, но, видимо, решила выдавить из кишечника все без остатка, снова напряглась, даже лицо покраснело.

Я сказал с раскаянием:

– Не знал... Думал, что это все нарисовано с такой точностью.

– Не-е-е-ет... Он и галактики дорисовывает с увеличенных фото-о-ы-ы-графий...

– Хотя, – продолжил я, – мне вообще-то все равно, сам рисовал или дорисовывал. На меня действует больше, чем всякая иконная хрень или выкопанная из руин Помпеи. Мороз по коже!

Она оторвала пару клочков туалетной бумаги, я смотрел, как быстро и аккуратно использовала, пересела на биде и подмылась, а затем еще и пополоскала руки под струей теплой воды над раковиной. Я подал ей мохнатое полотенце, она приняла с кивком, а когда вытерла ладони, мы плечо к плечу отправились на кухню, откуда уже валят навстречу привычные запахи свежемолотого кофе.

Я быстро поджарил гренки, Габриэлла с мягкой улыбкой смотрела, как я суечусь вдоль кухонной плиты. Наконец я разлил в чашки, дальше мы сидели напротив друг друга и неспешно отхлебывали, глядя друг на друга и улыбаясь без причины.

– Кофе вред или польза? – спросила она со смешком.

– Еще не определился, – ответил я. – Его каждые пять лет попеременно объявляют то вредным, то полезным... И так уже лет сто.

– Ого, – произнесла она с глубоким уважением, – вы такой... гм... пожилой...