Чтение онлайн

Пока суд да дело, решили приступить к первому этапу операции: прорезать дыру в обшивке «Левиафана». Я волновался из-за возможных корпускулярных щитов и прочего, но более опытные товарищи эти сомнения отмели. С лёгкими, хотя и несколько нервными усмешками.

Мы готовились к выходу наружу через нижний шлюз «Ла Фудра». Скафандров на «Варяге» не оказалось (одно из множества упущений), и было решено работать под прикрытием маскировочной плёнки, соединявшей нашу яхту с брандером. Плотный материал по всем прикидкам должен был удержать достаточное для работы количество воздуха.

Времени до нашего обнаружения в любом случае оставалось совсем мало, решили не мудрить и на случай прорыва плёнки протянуть шланг для нагнетания избыточного давления.

Задуманное предприятие могло показаться чистой авантюрой. Впоследствии я осознал, что на самом деле именно этим оно и являлось: чистой, наглой, безумной авантюрой.

Как почти всё, что делалось мной и командой с самого начала.

Как само моё пребывание в далёкой-далёкой галактике.

Но в тот момент… никакой рефлексии! Ну, почти никакой. Всё выглядело естественным и почти безальтернативным. Оба дроида выбрались в открытый космос через шлюз, перетянули часть плёнки и, соблюдая максимально возможную тишину, закрепили её магнитными зацепами на мрачной, кавернозной обшивке «Левиафана». Мы следили за процессом через камеры, и, убедившись в условной герметичности импровизированного «колокола», пустили воздух. Плёнка немедленно раздулась, принимая форму сегмента сферы. Края конструкции наверняка травили наружу, но мы решили, что этим пока можно пренебречь.

Вся операция заняла от силы минут пятнадцать, даже меньше. Теперь потрудиться предстояло джедаям.

Первыми в «колокол» вышли Биндо с Джухани. Я волновался, они — ничуть. Натянули дыхательные маски (давление снаружи всё-таки было намного ниже, чем в корабле), шагнули через порог шлюза и, словно всю жизнь расхаживали по обшивкам космических кораблей, сходу приступили к работе.

Загудели световые мечи, джедаи склонились над «операционным полем». Сияющие клинки коснулись металла. Я смотрел в иллюминатор на поджатые кошачьи уши Джухани, отблески огня, летящие искры… всё выглядело куда красочней, чем в первом эпизоде саги.

— Надеюсь, место выбрано удачно, — сказала Бастила, положив руку мне на плечо. — Следующие мы.

Я склонил голову, потёрся ухом о её тёплую ладонь. Удивился тому, как неслышно она подошла: несмотря на магнитные набойки, которые мы все держали теперь включёнными постоянно. Потом подумал, что один Одарённый не может подойти к другому Одарённому совсем уж незаметно… особенно, если между ними такая связь, как между нами с Бастилой.

— Следующие мы, — сказал я. — Но мы не выбирали ни место, ни… ничего мы не выбирали.

Может быть, мы вообще ничего и никогда не выбираем. Может быть, если тебе предназначена девушка… вот эта, с каштановыми волосами и забавно сморщенным носом, которая щурится от искр и держится за твоё плечо, как за соломинку… быть может, я всегда чувствовал её. Через бесконечное расстояние между нашими галактиками, через бесконечно долгие века, через саму реальность.

— Ой, я маски забыла! — воскликнула Бастила. Так по-домашнему, что я не нашёлся с ответом. Сняла руку с плеча, повернулась

на пятках и ускакала вглубь шлюза, в аварийную темноту.

Я смотрел ей вслед, радуясь, что даже в сложившейся кризисной ситуации не утратил способности к тонкому чувственному наблюдению за жизнью. Затем в тёмно-красном сумраке загорелись два ещё более красных окуляра.

— Предостережение: Не стреляйте, Мастер, это я. В моих базах знаний утверждается, что в условиях неопределённости мясные мешки склонны к необоснованно резкой…

— Я знаю, Хикки. Я не собирался в тебя стрелять.

— Грубая лесть: До-обрый Мастер, хоро-оший Мастер.

— У меня и бластера-то нет, — пояснил я, всё ещё витая в несвоевременных мыслях о девушке. — Я ведь джедай.

Дроид закатил шторки фоторецепторов:

— Парадокс: — проскрежетал он по слогам с явным презрением в голосе. — Были же ситхи как ситхи, и вдруг все сразу стали джедаи.

Что-то такое земное, знакомое прозвучало в его словах, что я не выдержал и засмеялся. Дроид замолчал: то ли оскорбился, то ли пребывал в недоумении. Смеялся я тихо, сдержанно, но так долго, что сам у себя диагностировал истерику.

Лёгкую, вполне объяснимую обстоятельствами. И прошла она так же просто, как началась.

— Да, Хикки, — сказал я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Все джедаи. Я джедай, Бастила джедай… Бастила…

— Тонкое наблюдение: Вы много думаете об этом мясном мешке женского пола, Мастер.

— Да, Хикки. Много думаю.

— Предостережение: О Мастер!..

— Знаешь, что такое любовь? — перебил я его. — Любовь — это выстрел по коленям цели на расстоянии 120 километров из снайперской винтовки Аратекс с прицелом тройного увеличения.

— О-о-о! Мастер!.. — почти провыл ХК-47, явственно охреневая от своей же собственной цитаты: естественно, этот диалог из игры я помнил наизусть и не собирался упускать случай набрать «очков влияния» на дроида. — О счастье! О радость!..

— Цыц.

— Да, Мастер.

— Ты старый солдат, Хикки, — сказал я, отчётливо сознавая, что не просто так подошёл ко мне дроид. Он ведь долго стоял в темноте, выжидая момента, когда я останусь один… он боялся предстоящей операции. Поэтому я не стал шутить про «не знаешь слов любви», а сказал прямо. — Тебя ждёт вершина твоей карьеры.

Он молчал, настороженно поблескивая окулярами.

— Малак, — сказал я. — Более крутой мишени у тебя ещё не было. И уже не будет.

— А вы, Мастер? — немедленно осведомилась эта наглая консервная банка.

— А я слабее Малака, — честно признал я. — Но меня-то ты всё равно не можешь убить: программные ограничения.

— Лицемерное сожаление: Да, Мастер… Но не беда: я компенсирую это массовым убийством мясных мешков на мостике «Левиафана». О, наслаждение!..

Я покачал головой:

— Хикки, Хикки, Хикки… Массовыми убийствами ты лишь обесцениваешь свой дар. Кто вспомнит десятки, сотни, даже тысячи твоих жертв через сто лет? Никто. Никому нет дела до рядовых.

«И в этом мире рядовые — все, кроме самых сильных Одарённых», подумал я, «включая меня. Как это ни обидно.»