Чтение онлайн

– Лично я не вижу никаких настоящих перемен. И вообще не понимаю, что сейчас происходит. Перетряска какая-то, а по сути ничего не меняется. Кадровая чехарда. Одних людей убирают (кстати, вовсе не худших), на их место ставят других, которые порой и не знают специфику нашей работы. Только видимость перемен, а самую гниль-то никто не трогает.

– Ты опять за старое! Умнее других себя считаешь? А вот я думаю, что старшие товарищи сами знают, с чем надо бороться в первую очередь. – Шкурин начал раздражаться, радушие покинуло его. – Я же говорил, что нельзя переводить тебя в МУР! Все в районе только дифирамбы тебе пели, чуть ли не лучшим опером во всём розыске называли! Ну, допустим, силён ты в своём деле, однако политически ты абсолютно не соответствуешь требованиям времени! Не схватываешь главного, не понимаешь основного! Сейчас придут новые люди,

новые кадры, всё изменится, всё будет хорошо!

Смеляков не отвечал, шагал молча.

– Ладно, – уже у ворот МУРа капитан примирительно похлопал Виктора по плечу, – не дуйся. Я же лично против тебя, как человека, ничего не имею, хоть и критикую твои взгляды. Только за дело радею…

– Я вас понимаю, товарищ капитан.

– Что ты заладил: «товарищ капитан» да «товарищ капитан». Я к тебе на «ты», а ты продолжаешь мне «выкать». Давай запросто, на «ты», Смеляков. Мы ж почти в равных должностях. Можем по-простому. Меня зовут Владислав. Ты небось и не помнишь.

Виктор и впрямь не помнил имени Шкурина, в памяти сохранилась только его многозначительная фамилия.

– Что ж, пусть на «ты», – кивнул он.

– Ты заходи ко мне, потолкуем с тобой на эту тему. С твоими мыслями в МУРе работать нельзя. На каком ты этаже?

– На четвёртом.

– А я на третьем устроился. Заходи ко мне в управление, кабинет 342.

– Ладно, как-нибудь загляну.

– Да не «как-нибудь», а побыстрее, Смеляков. Ты меня понял? В каком ты кабинете?

– В 431-м…

Тут Шкурин увидел кого-то и, прощально махнув Виктору рукой, бросился в сторону, громко здороваясь и стараясь подстроиться под шаг идущего и почти не обращавшего на него внимания человека в форме подполковника.

Поднявшись на этаж, Виктор встретил в дверях кабинета Максимова.

– Как настроение? – спросил Алексей.

– Прекрасное, – ответил Смеляков и улыбнулся, неприятный осадок от разговора со Шкуриным как рукой сняло. – Тут хочется работать. И главное, что здесь не придётся больше заниматься очковтирательством.

– Не придётся? – Лицо Максимова приняло кислое выражение. – Рано радуешься, Витя. Не торопись, столкнёшься ещё с этой казуистикой не раз. Просто у нас статистика раскрываемости присутствует несколько в другом виде. От статистики никто уйти не может. И повлиять на неё мы не можем. И каждый раз, когда всплывают «плохие» цифры, начальник отдела вызывает тебя и вставляет тебе по полной программе: «Что-то статистика в этом районе у нас фиговенькая. В чём дело-то? А ну поезжай и разберись на месте. Валяй к начальнику ОУРа, спроси у него…» Но мы же все «на земле» работали, знаем, откуда ноги растут у этой статистики. И знаем, что у начальника ОУРа и без наших вопросов голова болит из-за этой грё-баной статистики…

– А я-то уж понадеялся, что здесь этого нет, – горько ухмыльнулся Смеляков.

– Все мы в одном котле варимся… Но есть одна отдушина. Здесь можно заниматься серьёзными делами, – успокоил Максимов. – Другое дело, что обстановка нынче в МУРе сложная.

– Почему?

– Потому что в стране обстановка непростая. Такие ситуации случаются, но крайне редко. Сильных перетрясок в МУРе не было со времён Хрущёва.

– А что происходит-то? – не понял Виктор.

– Перетряска кадров. Как только после смерти Брежнева генсеком стал Андропов, он сразу убрал Щёлокова с поста министра внутренних дел. Ты же знаешь, что между МВД и КГБ отношения давно не в меру натянутые. Об Андропове, хоть он и бывший председатель КГБ, многие отзываются хорошо, говорят, он толковый мужик, но только это не убавило его рвения почистить командные высоты в МВД. И начал он пихать всюду своих людей. На место Щёлокова поставил Федорчука, председателя КГБ, а этот, в свою очередь, потащил к нам своих людишек… У нас их «двадцатипятитысячниками» прозвали, как называли коммунистов, посланных на заре советской власти в деревни для проведения коллективизации. Те были специалистами на фабриках и заводах, но ни хрена не смыслили в сельском хозяйстве, а эти специалисты контрразведки ни шиша не понимают в милицейском дерьме. У нас теперь всюду на руководящих постах в МВД сидят чекисты, вплоть до районных управлений дошли, но «на землю» всё-таки не опустились. Наверное, чтоб не мараться, не влезать в грязь.

– Если не поработать «на земле», – подхватил Смеляков, – то в нашем деле ничего понять невозможно.

– Вот и я про то же… А вообще-то чекисты пришли в ГУВД, как завоеватели на чужую территорию. Не знаю, как они намерены работать тут. Они

же в нас настоящих врагов видят. Уже состряпали громкое показательное дело.

– Какое дело?

– На двух сыщиков, – Максимов вздохнул, – за то, что они якобы ставили перед своими агентами задачу подбирать домушников, давали им наводки на квартиры, те их взламывали, а сами по горячим следам их брали, поскольку знали наверняка, чьих рук это дело. В общем, возбуждено дело, могут запросто посадить. Словом, происходит чёрт знает что!.. Руководство наше стоит до последнего, потому что в действительности никакого нарушения закона там не было, просто агент был отличный и работал исключительно хорошо. А они вон как всё перевернули! С ног на голову поставили! Недавно потребовали провести партсобрание и исключить их из партии. Все единодушно проголосовали против. Сейчас этот вопрос вынесен по требованию Гришина [19] на бюро горкома. Вот такие пироги…

– Как же быть?

– Дёргаться не надо, время всё расставит на свои места. Мы просто должны выполнять свою работу… Видишь ли, разница между чекистами и милиционерами в том, что мы находимся в непосредственном соприкосновении с преступностью. Они же являются в своём роде вторым эшелоном. А теперь пришли к нам, потому что кто-то бросил идею, будто милиция не справляется со своими задачами. Посмотри, что происходит в Москве: дело Соколова, дело Трегубова. Нам говорят: милиция не справилась с этой задачей, а КГБ сумел взять преступников! Но только такие разговоры – от лукавого. Уж я-то знаю ребят из УБХСС, которые работали по тем делам. У них материалов было – груды. Но никто же не позволял им реализовать те материалы, потому что Соколов, Трегубов и иже с ними – советская номенклатура. А мы – ГУВД – являемся структурным подразделением Исполкома Мосгорсовета. И кто же позволит нам заваливать наших же начальников? Для этого должна поступить команда с ещё более высоких кресел. А КГБ – контора более свободная в этом смысле. У них строгое подчинение по вертикали. Они не замыкаются на местную власть…

– Почему же так получилось, что МУР более зависим?

– С Хрущёва пошло. Он то сливал вместе госбезопасность с милицией, то снова разъединял их. Перетряски шли постоянные. А в связи с тем, что шла борьба с пережитками культа личности, Хрущёв решил поставить карательные органы под советский и партийный контроль. Поставить-то поставил, но почему-то МВД попало просто под каблук исполкомам, а гэбэшники каким-то образом остались в стороне, хотя все кошмары репрессий – именно их рук дело. И вот теперь КГБ – самостоятельная структура, так сказать, вооружённый отряд партии, а мы с тобой входим в структуру Моссовета и превратились в инструмент прогнившей бюрократии и теневых дельцов. Сейфы ломятся от оперативных материалов, а сделать мы ничего не можем. Вот отсюда и рождаются разговоры о коррумпированности МВД. А как оно может не быть коррумпированным? Рыба-то гниёт с головы. А у нас голова – советская номенклатура. Когда исполкомовские начальники на местах чудят, то милиция тут бессильна. Вот такая ситуация у нас сложилась… В каждой губернии своя законность… К нам сейчас пришёл из Московского управления КГБ полковник Бугаев Алексей Прохорович – заместителем начальника ГУВД по оперработе. Посмотрим, что из этого выйдет… Но я лично думаю, что они, если они люди умные, то, разобравшись во всём, будут делать то же, что и мы… К сожалению, бытие определяет сознание. А те, которые постараются идти напролом, тех система просто выдавит. Но кое-что они уже привнесли, – Максимов скептически ухмыльнулся, – теперь мы с тобой не инспекторы уголовного розыска, а оперуполномоченные… Вернули нам старое название должности…

Виктор в задумчивости потёр лоб и посмотрел в окно.

На балкон третьего этажа в доме напротив вышел, неуверенно ступая, старик в накинутой на плечи шубе. Закрыв глаза, он взялся за перила и переминался так с ноги на ногу некоторое время, вслушиваясь в шум улицы. Возле него стоял молодой человек и бережно придерживал за локоть, то и дело поглядывая на старика и поправляя на нём то меховую шапку, то воротник шубы.

– Знакомое лицо, – сказал Смеляков. – Кто это?

Максимов повернулся к окну и увидел старика, окутанного морозным паром.