Я, оперуполномоченный
Шрифт:
– Братцы, третьим не возьмёте? – спросил он, подёргивая щекой.
– Отвали! – Кокорев грубо отодвинул незнакомца.
– А чего так неласково?
Из двери вышел ещё кто-то и, споткнувшись, натолкнулся на Кокорева.
– Мать твою! – выругался споткнувшийся. – Ты чего, сука?
– Да я-то ничего, – неохотно отозвался Кокорев и дёрнул Ложкина за рукав: – Пойдём.
– Я тебе пойду! – возмутился споткнувшийся и вцепился Кокореву в локоть.
– Отстань ты, говнюк вонючий!
– Чего-чего? – злобно прошипел мужчина и без предупреждения
– Ваня, не надо, – встрял было Ложкин, однако Кокорев осадил его взглядом. И тут он получил увесистый тычок кулаком в живот.
– Ах ты падла! – Он чуть согнулся, схватившись обеими руками за живот и тяжело дыша.
– Эй, ты что? Ты кончай это! – закричал стоявший рядом «спартаковец». – Не дури!
– Пошёл в жопу, – огрызнулся задира и сделал неприличный жест.
– Это ты мне? – вдруг нахмурился спортсмен. – Это ты зря. Я ж тебя в порошок сотру.
И внезапно он ринулся на забияку, молотя кулаками что было мочи. Тот отпрянул, закрываясь локтями, затем изловчился и обхватил нападавшего, стиснув его руки. Каким-то невероятным образом ему удалось сделать подсечку, и «спартаковец» рухнул на асфальт. В следующую секунду победитель выхватил из кармана нож и дважды ткнул им в лежавшего у его ног человека.
Кокорев и Ложкин шарахнулись в сторону.
– Ни хера себе!
По асфальту тягуче расплылась кровавая лужица.
– Да ты псих! – заорал Ложкин, выпучив глаза на человека с ножом. – В натуре псих!
Тот застыл в угрожающей позе, исподлобья осмотрел улицу и медленно попятился, отступая от скрючившейся на земле жертвы.
– Мотаем отсюда, Ваня! – Ложкин опять потянул Кокорева прочь. Тот рассеянно глядел на корчившееся тело. – Уходим же! Сейчас менты понаедут!
Они сорвались с места и почти бегом бросились наутёк.
Очень быстро перед магазином собралась толпа, но никто не подходил к распростёртому мужчине в спортивном костюме, промокшем от крови. Вскоре появилась милиция, из машины выскочил Смеляков. Затем подъехал фургончик с красным крестом на борту.
– Который с ножом, он вон в ту сторону побежал, – размахивала руками пожилая женщина. – И тут ещё двое были, тоже дрались. Но они в другую сторону умчались, товарищ милиционер. К тому дому, в арку, я видела…
Окровавленное тело уложили на носилки и погрузили в машину «скорой помощи». Смеляков заглянул внутрь.
– Ну как ты, Серёга? – спросил он у «пострадавшего».
– Устал лежать неподвижно. Хорошо, что вы так быстро прикатили.
– Как всё прошло?
– По-моему, они поверили на все сто. Чуть не обделались с перепугу.
– Ну всё, поезжай, отмывайся. Я буду группу с кинологом ждать.
Он вылез из машины. И стал опрашивать свидетелей происшествия, как того требовали обстоятельства. Большинство только что стоявших возле магазина людей отступило и разбрелось по улице. Несколько милиционеров прошли в магазин. Наконец, приехала группа с овчаркой.
– Давай,
Поскольку адрес был заранее известен милиционерам, оперативная группа с кинологом и собакой добралась до нужного дома без труда и поднялись на второй этаж. Позвонив в дверь, они стали ждать.
– Кто там? – послышался изнутри встревоженный голос Ложкина.
– Откройте! Милиция!
– Милиция? А что случилось?
– Открывайте! Вы возле винного магазина были с полчаса назад?
– Да.
– Драку видели? Собака привела нас по следу сюда.
– Но мы не дрались…
– Открывайте.
Дверь шумно отворилась. В квартире стоял густой затхлый запах.
– Вы один живёте? – шагнул вперёд Смеляков.
– С соседом. Ваня, глянь-ка, к нам милиция…
Из дальней комнаты высунулся Кокорев. Овчарка дёрнулась и громко залаяла.
– Ой, мать вашу, собаку-то придержите!
– Кто ещё есть в квартире?
– Никого! – в один голос закричали пьяницы.
– Разрешите… – Смеляков решительно отодвинул Ложкина и прошёл по коридору, оглядывая стены со свисавшими всюду лохматыми обрывками обоев.
Овчарка залаяла громче и рванулась вперёд.
– Собаку что-то беспокоит, товарищ лейтенант, – доложил кинолог, натягивая повод.
– Так вы говорите, что никого тут больше нет? – уточнил Смеляков.
Кокорев и Ложкин отрицательно замотали головами.
Кинолог приспустил повод, и овчарка рванулась вперёд, вынюхивая что-то. Толкнув носом дверь в дальнюю комнату, она склонилась перед кроватью и зарычала.
– Что у вас там? – сурово спросил Смеляков.
Хозяева молчали. Виктор опустился на колени и заглянул под кровать.
– Интересненькое дело, – пробормотал он, изображая недоумение. – А говорите, что никого больше нет. Чего ж он у вас под кровать забрался?
– Гражданин начальник…
– Прячется, что ли? Эй ты, вылазь оттуда! – приказал Виктор и постучал ногой по кровати. – Хватит дурака валять!
– Гражданин начальник, – почти плаксиво заговорил Кокорев, поглаживая себя по вспотевшему лбу, – он не вылезет.
– Спит? Перепил сильно?
– Нет… Он не спит… Умер он…
Смеляков повернулся к Кокореву.
– Умер? – Он перевёл взгляд на Ложкина. – Вы хотите сказать, что там лежит покойник?
– Так точно! – Ложкин почему-то по-военному вытянулся в струнку, и его детское лицо наполнилось безграничной скорбью. – Мёртвый он.
– Вот тебе и на! – Виктор посмотрел на стоявших в коридоре милиционеров. – Ребята, вызывайте медиков и труповозку… И осмотрите остальные помещения, может, у них ещё сюрпризы есть, может, ещё кто-нибудь завалялся. А вы, граждане, – он поочерёдно оглядел Кокорева и Ложкина, – выкладывайте-ка на стол ваши документы. Паспорта есть?..