Я навсегда тобою ранен...
Шрифт:
– Причина визита?
– Поговорить. Простите, капитан, я не мог стоять под дверью – я должен был либо уйти, либо спрятаться. Не хотелось попадаться на глаза посторонним.
Я встречался в жизни с отдельными представителями данной породы. Эти люди не выбились... в люди, благодаря своей кажущейся независимости и презрительному отношению к начальству. Они считают, что начальство – это такие же люди (правда, те об этом не знают).
– Так какая нужда привела вас в чужой дом, Александр Иванович?
– Не спрашивайте, откуда я знаю, – гость убрал с лица улыбку и подался вперед. – Вы расследуете убийства двух парней из
«А узнать он мог от Анны Михайловны Сычевой, – подумал я. – Или от несознательной гражданки Светланы Новиковой, с коей упомянутая гражданка успела переговорить... Или от любого информированного мента из нашей районки. Да от кого угодно!»
Я молчал. Мне было до лампочки, откуда он слямзил информацию.
– Во-первых, – сказал Григоренко, – я знаю, что произошло пятнадцать лет назад и кто несет за это ответственность. Во-вторых, я знаю, что искали на Ашлымбаше люди, именующие себя Грушницким и Башлыковым, и готов обосновать, почему они ничего не нашли. Не забывайте, что я продолжительное время провел на базе «Белые зори». В-третьих, я знаю, с кем они проводили поиски, кто их покрывал и кто продолжал это делать до их последнего часа...
– «Багор», – тихо сказал я. И попал в самую дырочку.
Григоренко осекся, лицо окаменело. Но он поборол растерянность.
– Простите, капитан?
– Просто дружеское предупреждение, Александр Иванович. Не надо давить своей информированностью. Не поверите, за последние девяносто лет отдельные милиционеры в этой стране научились работать. Давайте поменьше загадок. В девяносто первом году могло произойти что угодно – например, ваш покорный слуга вернулся из армии.
Но мой собеседник не мог обойтись без загадок. Не за тем он сюда явился. Он всматривался в мое лицо, пытаясь пробиться в темень сакральных мыслей, и верные выводы сделал.
– Вы не знаете, кто такой Багор, капитан. Вы просто не имеете права это знать.
Как сильно сказано. Я чуть не рассмеялся.
– Вы правы, Александр Иванович, я этого не знаю. Что дальше?
– Хотите узнать?
Я кивнул.
– Это не позволит вам раскрыть преступление до конца, но натолкнет на верный след и позволит продвинуться в расследовании.
Я решил, что не буду смеяться. Люди породы Александра Ивановича обладают завышенным самомнением, но иногда имеют на то основание.
– Я работал сторожем в административном корпусе на базе, – поведал посетитель. – Раньше база пользовалась спросом – бесподобно красивые места, горная река с порогами и водопадами, кишащая рыбой, буйство флоры, прокладывались специальные туристические маршруты – для тех, кто жаждет активного отдыха, экстрима, рыбалки, охоты на горных коз, а втихаря и на хищников. База «Белые зори» была мощным хозяйством, которому требовалась охрана. Но в прошлом году скончался директор, Трубников Леонид Елизарович, царствие ему небесное, назначен какой-то олух из кавказцев, и процветающее предприятие начало загибаться. К тому же открылась новая база в Аркалы – а та отлично оборудована, плюс дурная молва о «Белых зорях», гибель двух туристов в мае – обычная пьянка, безумное пари, и парень с девушкой красиво разбились о камни – причем процесс их смерти удалось даже заснять... Словом, отдыхающих немного. Но есть. Эта троица приезжала в выходные, в отсутствие администрации, выбирая такое время, когда народ под ногами не путался, – скажем, в дождь.
– Считайте, что вы меня заинтриговали, Александр Иванович. Кто же этот таинственный Багор?
Сторож пристально смотрел мне в глаза.
– Услуга за услугу, капитан...
– Мы будем торговаться? – вспыхнул я.
– Будем, – кивнул Григоренко. – Прошу не за себя, капитан. У меня сестра в Аркалы. У сестры дитя непутевое. Денис Хорьков. Сидит в Аркалинском КПЗ. Пьяная драка на дискотеке, парню размозжили ногу, пришлось ампутировать. А дитя считается зачинщиком потасовки, хотя не больно-то похож – пацан скромный и в тот вечер был трезвый – даже менты подтверждают. Разобрались бы вы с этим делом, капитан. Уж сильно мать убивается.
«А как, интересно, мать одноногого убивается?» – подумал я.
– Вы наглец, Григоренко, – покачал я головой. – То есть теперь я должен решать ваши проблемы на всем постсоветском пространстве? Что нам ваши Аркалы? А сынок где, говорите, проживает? В Комсомольске-на-Амуре? Тоже помощь требуется?
– Это не смешно, капитан, – визитер насупился. – Аркалы совсем рядом – вам не сложно решить проблему. Я не прошу немедленно освободить паршивца. Просто разберитесь – позвоните тамошним следователям, поговорите с парнем – вникните, черт возьми, в проблему! Или спокойно будете ждать, пока вас снова пропесочат прокурор и ваш главный бульдозер, а вам нечем будет их обнадежить?
От ментов получает информацию...
– Хорошо, – подумав, допустил я. – Разберусь. Выкладывайте свои ценные наблюдения.
– Вот и разберитесь, – Григоренко, хрустнув коленями, поднялся.
– Уже уходите? – удивился я. – Может, чаю? Или водочки?
– Разберитесь, капитан, убедительно вас прошу, – стрельнул глазами Григоренко. – А попозже мы с вами поговорим. И не вздумайте меня останавливать, присылать своих архаровцев, пытать в застенках – это бесполезно. Наша беседа – неофициальная, трудно доказать, что она имела место. Но информация, которой я располагаю, – заявляю вам с полной ответственностью – очень любопытная.
У порога он надвинул на голову капюшон и повернул голову. Глаза смотрели из полумрака – решительно, немного грустно. Не он атаковал меня у дома Анны Михайловны – как бы ни хотелось мне увериться в обратном. Тот поганец был пониже ростом и не такой массивный.
– Не рассказывайте никому, капитан, что мы с вами встречались. Для вашего и моего спокойствия. Договорились?
– Извините, Александр Иванович, – я мстительно улыбнулся. – Мы с вами ни о чем не договаривались. Вряд ли удастся утаить факт беседы. Поэтому будем ждать вашего скорейшего выхода на связь. Всего вам доброго. И будьте осторожны.
Мне казалось, он раскаивается, что заявился в дом к такой ничтожной личности. А я не мог вести себя иначе. Ненавижу, когда мной манипулируют – пусть даже с благими намерениями.
Он поколебался, но решил проявить твердость и вышел за порог. Я с укором посмотрел на кота, вылезающего из-под тумбочки, – что ж ты, тварь неблагодарная?...
Между этажами меня поймал капитан Лукоморов – блондин, зануда, заместитель начальника патрульно-постовой службы капитана Рябчикова – и как-то озабоченно прижал к перилам.