Я буду рядом...
Шрифт:
— Я к вам пишу — чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой
Но, говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне всё вам скучно,
А мы… ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.
Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать. — я почему-то представил ее своей женой и представил наших детей, мальчика и девочку.
— Молодец, садись 5,-я даде не сомневался за ее оценку, потому что она рассказала прекрасно. Я смотрел на нее пока меня не прервал голос учителя.
— Орлов Саша, — сказал он. Черт я до сих пор запинался в одном месте.
Я вышел к доске и посмотрел на кариглазку, она смотрела на меня, я повернул голову к окну и начал:
— Предвижу всё: вас оскорбит
Печальной тайны объясненье.
Какое горькое презренье
Ваш гордый взгляд изобразит!
Чего хочу? с какою целью
Открою душу вам свою?
Какому злобному веселью,
Быть может, повод подаю!
Случайно вас когда-то встретя,
В вас искру нежности заметя,
Я ей поверить не посмел:
Привычке милой не дал ходу;
Свою постылую свободу
Я потерять не захотел.
Еще одно нас разлучило…
Несчастной жертвой Ленский пал…
Ото всего, что сердцу мило,
Тогда я сердце оторвал;
Чужой для всех, ничем не связан,
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан…
Нет, поминутно видеть вас,
Повсюду следовать за вами,
Улыбку уст, движенье глаз
Ловить влюбленными глазами,
Внимать вам долго, понимать
Душой все ваше совершенство,
Пред вами в муках замирать,
Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!
И я лишен того: для вас
Тащусь повсюду наудачу;
Мне дорог день, мне дорог час:
А я в напрасной скуке трачу
Судьбой отсчитанные дни.
И так уж тягостны они.
Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я…
Боюсь, в мольбе моей смиренной
Увидит ваш суровый взор
Затеи хитрости презренной —
И слышу гневный ваш укор.
Когда б вы знали, как ужасно
Томиться жаждою любви,
Пылать — и разумом всечасно
Смирять волнение в крови;
Желать обнять у вас колени
И, зарыдав, у ваших ног
Излить мольбы, признанья, пени,
Всё, всё, что выразить бы мог,
А
Вооружать и речь и взор,
Вести спокойный разговор,
Глядеть на вас веселым взглядом!..
Но так и быть: я сам себе
Противиться не в силах боле; — я посмотрел на кариглазку-
Всё решено: я в вашей воле,
И предаюсь моей судьбе. — я даже не понял, почему я не сбился, но учитель похвалил меня и я сел на свое место.
Кариглазка не снимала мою толстовку и я был счастлив, что она больше не мерзнет. Прозвенел звонок и все ушли в столовую, я задержался в коридоре, потому что позвонил Михалычу и предупредил, что сегодня меня не будет, так как у отца сегодня важный ужин и мне надо там быть. Когда я зашел в столовую все посмотрели на меня, Ден подошел ко мне и похлопал по плечу.
— Да, бро, не ожидал я, — усмехнулся он.
— Че тут произошло? — спросил я.
— Ирка облила Асю горячим чаем и сказала, что отбила тебя у нее. Ася убежала куда-то после второй кружки чая. А Маша побежала за ней. — все что нужно было я услышал и побежал искать девчонок. Я увидел Машу, стоящую в коридоре.
— Орлов, иди отсюда! — буркнула она мне.
— Нет, где она, я хочу поговорить, — спокойно сказал ей.
— Хорошо, но если ты ее обидешь, я тебе там, — и показала в зону паха, — все на узел закручу и вырву с корнем, и скормлю собакам.
Я поднял руки в знак белого флага и пошел к туалетам. Там я услышал звук текущей воды и тихие всхлипы. Открыл дверь и увидел как моя девочка плачет.
— Прости, я испортила твою кофту, — сказала она и заплакала еще больше. Господи она растроилась из-за какой-то тряпки.
— Это всего лишь нофта, успокойся, не плачь, — и обнял ее, а она уткнулась своим носиком в меня. Она ростом мне по плечи, поэтому я зарылся носом в ее волосы и вдохнул такой любимый аромат.
— Я правда не хотела, я постараюсь ее отстирать. — и опять зашмыгала своим носиком
— Маленькая моя, ты чего, не плачь, все хорошо. — я поцеловал ее в макушку и прижал к себе так, будто она исчезнет если отпущу ее. — девочка моя. — она расслабилась, потом подняла голову и посмотрела на меня щенячьими глазками. Я посмотрел на ее такие манящие губки и она сделала то же самое, я понял, что зажегся зеленый свет и если я не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда. Сейчас я ей нужен, не кто-то, а именно я.
Она притянула меня к себе за шею и я не заставил ее ждать, впился в ее губки, старался очень нежно, чтоб не спугнуть ее. Пусть она ударит меня сразу после поцелуя, но в данный момент я самый счастливый. Я решил углубить поцелуй и провел языком между ее губ, она сразу же приоткрыла их, и мой язык встретился ее язычком. Таким мягким и теплым. Я не разу не чувствовал ничего подобного при поцелуях к другими. Она притянула меня за волосы еще сильнее и я чуть не простонал ей в губы от удовольствия. Она оторвалась от меня первая и я вернулся с небес на землю. Она попрежнему держалась за мою футболку.