Чтение онлайн

Не обращая внимания на их болтовню, Роберт обошел машину и, не скрывая раздражения, сказал:

– А кто за мою машину ответит?! Вон как бампер помят. Чтоб его выправить, сколько платить придется! Мне с кого спрашивать? С родственников спортсмена?!

– Так это же твои женщины виноваты, – пробурчал тот, что старше. – Это же ведь кладбище, а не какая-нибудь гоночная полоса. Зачем тут на скорости ездить? Никто ведь их не просил на эту оградку наезжать, – А какого черта у вас тут фонари отключены?! закричали мы в один голос со Светой. – Темнотища хоть глаз выколи. Вон сколько,

почему ни один из них не горит?

– Так электроэнергию экономить надо, – печально заметил младший. – К чему тут фонари включать? Тут покойники спят, они газет не читают. Им свет ни к чему. Посетители только днем приходят. Ночью тут никого нет, электроэнергия нынче дорогая.

– Я что-то не расслышал, кто за мою машину ответит? Девчонки сюда не по собственной воле приехали. Не надо было их пугать.

– Так не мы ж их пугали, – спокойно возразили могильщики и стали помогать Роберту оттащить “мазду” от оградки. К нашему великому удивлению, машина завелась с одного оборота. Я села за руль и медленно поехала за идущим впереди Робертом, который размахивал руками, показывая мне дорогу.

– Машину жалко, – грустно сказала уставшая Светлана.

– Да Бог с ней, с машиной. Только бы сейчас все обошлось, чтобы спокойно уехать. Хоть бы они уже свое оружие перетаскали и свалили отсюда.

– Тебе хорошо говорить, ты со своими деньгами еще десяток таких тачек купишь, а у меня такой никогда не было. Везет ж некоторым! Тебе ведь этот мятый бампер до одного места, ты завтра эту машину в металлолом сдашь, а себе новую купишь.

– Заткнись! – не выдержала я. – У моего отца не так много денег, как тебе кажется. Да и вообще, сейчас не время говорить об этом. Тебя на этих деньгах совсем заклинило. Господи, и где мой брат нашел такую дуру? Женился бы на женщине своего круга, а ты бы разносила себе почту спокойненько, не забивала голову чужими проблемами. Подумай лучше, как нам выбраться с этого кладбища. Как бы с Робертом беды не случилось.

– О деньгах она не хочет говорить. Конечно, что о них говорить, когда их хоть ковшом черпай. Между прочим, ты за этого лодочника могла сама заплатить. Ведь его к тебе в дом подкинули, а не к Роберту. Неизвестно с кем общаешься, вот тебе трупы и подкидывают. У нас свадьба на носу, а какие сейчас у Роберта доходы? Он только и делает, что деньги направо-налево раскидывает, в то время как его зажравшаяся сестра не потратила на брата ни копейки.

– Да заткнешься ты когда-нибудь? – взорвалась я. – Если ты скажешь еще хоть одно слово о деньгах, я выкину тебя из машины, пошлепаешь пешком.

– Замучишься выкидывать, – язвительно сказала Света, но замолчала.

У кладбищенской сторожки стоял все тот же джип. Мордовороты выкладывали на землю оружие, а дядя Вася перетаскивал его в какой-то склеп. У меня перехватило дыхание. Тут были и аккуратно сложенные автоматы Калашникова, и блестящие, пахнущие маслом пистолеты Макарова. И все это в таком количестве, словно действие происходило не на каком-то ночном кладбище, а в самом настоящем гангстерском боевике.

Качок, мельком глянув на нашу машину, шел навстречу к Роберту.

– Привет, – сквозь зубы процедил он и оглядел Роберта с головы

до ног.

Роберт повернулся к смотрителям, махнул рукой:

– Ладно, мы в расчете. Ваша оградка компенсирует наш бампер. Открывайте ворота.

Один из них бросился к воротам, но двое качков перехватили его, отбросили от ворот и отобрали ключи. Тут подбежал дядя Вася и испуганно затараторил:

– Ребята, вы чо творите? Отдайте ключи. Нам людей нужно выпустить. Они свое дело сделали, заплатили хорошо. Какие к ним могут быть претензии? Если вы так будете себя вести, распугаете всех клиентов. Никакой левой налички не будет.

Крупный качок достал пистолет, громко рассмеялся и полупьяным голосом произнес:

– Дядя Вася, ты чо, в натуре, стал голос подавать? Приборзел немного, что ли? Видно, тебе тут слишком хорошо живется, если ты на хозяев гавкать стал?! Хорошо это получается – мы тут целый арсенал привезли, а ты никакой конфиденциальности не обеспечил. Трое свидетелей. Считаешь, это нормально, что три посторонних человека видят эту картинку и собираются уйти отсюда целыми и невредимыми?! За этим оружием большие люди стоят и бешеные деньги! Кроме тебя и твоих напарников вообще никто не должен этого видеть. Короче, этих троих нужно убрать и закопать. Лишние свидетели не нужны.

Дядя Вася совсем растерялся и словно в дурмане произнес:

– Ребята, вы что ж творите? Так же нельзя…

Мы же всегда все делаем по-человечески. Все ваши тайники охраняем. Даже в прошлый раз, когда вы тут пальбу затеяли, обкуренные, а потом оперативники нашли пистолет с глушителем и вытравленным номером, я же как рыба молчал, все допросы выдержал, ни разу не раскололся, ни одного имени не назвал. Тайник, который в склепе, я каждый час проверяю, сам лично оберегаю как зеницу ока.

Неожиданно раздался выстрел, и качок повалился на землю. У сторожки стоял старший смотритель с пистолетом в поднятой руке. Воцарилась безмолвная тишина. Дядя Вася взял один из лежащих на земле пистолетов, направил его на другого качка, но, нажав на курок, понял, что в пистолете нет патронов.

– Что ж ты стоишь, – крикнул он старшему, пали их всех на хрен, места много, всех похороним!

Не успел он договорить, глухой щелчок откинул его в сторону. Стрелял спрятавшийся за джипом качок. Роберт остался в стороне. Началась самая настоящая перестрелка. Мы со Светкой сползли вниз и прикрыли головы руками. Казалось, что эта перестрелка никогда не кончится. По-моему, стрелявшие слабо представляли, кому предназначаются выстрелы, палили без разбора. Наконец стало совсем тихо, я слегка приподнялась, но Светка удержала меня.

– Куда ты высунулась, дура? Может, еще не все. Я к тебе по-человечески отношусь, а могла бы радоваться и молить Бога, чтобы тебя убили. Все бы твое наследство досталось Роберту. Только бы с ним ничего не случилось.

Тут послышался из-за машины шепот Роберта:

– Девчонки, вы живы?

– Живы, – ответили мы в один голос.

– Тебя не ранили? – испуганно спросила я.

– Нет. Все в порядке.

– А почему не стреляют?

– Бог его знает. Может, уже не кому. Роберт приподнялся и громко крикнул: