Высшая ценность
Шрифт:
Ну что, благословясь…
Я медленно потянул из-за спины меч. После нескольких секунд бескомпромиссной борьбы проклятая железяка, вздумавшая сначала застрять, все же сдалась и с тихим звоном вылетела из ножен. Тонкая полоса стали легла на столь же тонкую ниточку стального каната. Замерла, ожидая, пока я обмотаю левую руку специально для этой цели прихваченным из дома полотенцем. А потом…
Пронзительно засвистел в ушах ветер. Как живой забился, выворачиваясь из рук, меч. Протяжно загудел трос, принявший на себя дополнительную
А я, в последний момент успев поджать ноги, влетел в настежь распахнутое окно и покатился по грязному, усеянному притоптанными клочками бумаги полу.
Ковыляя на четвереньках, подобрал меч, неловко сунув его обратно в ножны. Размотал исполосованное в лапшу полотенце. Поморщился, глядя на бегущую по запястью темно-красную каплю.
Дьявол, все-таки порезался. Нехорошо получилось. Ох, как нехорошо. Кое-кто здесь чует запах живой крови за добрую сотню метров… Только бегающих по пятам оголодавших вампиров для полного счастья и не хватало.
Зализывая порез, я рывком оторвал от сделавшего свое дело полотенца клок ткани и перетянул левую ладонь. Порез, собственно, был не такой уж и глубокий. Царапина. Я еще дешево отделался: если бы полотенце соскользнуло или оказалось чуть менее прочным… посыпались бы мои пальцы на землю с десятиметровой высоты. Да и я следом за ними.
А еще вполне можно было и словить пулю.
Какая все-таки это глупость — прорываться через периметр, скользя по тросу на глазах у доброго десятка вооруженных автоматами вояк…
Стараясь держаться ниже уровня окон, я аккуратно перебрался в соседнюю комнату и только там набрался наглости выпрямиться в полный рост. Сквозь чудом уцелевшее грязное стекло был прекрасно виден поднятый моей безумной выходкой переполох. Вдоль стены, придерживая автоматы, носились туда-сюда наши доблестные вояки. Их командир, ладонью прикрывая глаза от бьющих прямо в лицо солнечных лучей, пялился куда-то наверх. Часовой на вышке развернул свой пулемет и нацелился прямехонько на то самое окно, куда я так удачно влетел пару минут назад. Туда же смотрели и карабины в руках двоих солдат, маячивших в окне возле начала троса. Наверняка бедолаги недоумевают, как это я смог пройти мимо их поста незамеченным?.. А потому и смог, что поднимался не как все нормальные люди по лестнице, а по стене, перелезая с балкона на балкон.
Тоже, кстати, глупость была несусветная.
По грязной, присыпанной пылью лестнице я спускался неторопливо. Спешить было некуда. Несмотря на всю свою чисто показную активность, армейцы никогда не сунутся за периметр. Тем более что и особой нужды в этом нет: прорыв периметра произошел не из пригородов в центр, а в обратном направлении. Армия, конечно, обязана препятствовать этому, но выслеживать выскользнувшего из
Максимум, что могут сделать армейцы, — позвонить в Управление. Максимум, что может сделать Управление, — послать кого-нибудь по моим следам. Да и то вряд ли. Уверен, у них там хватит и других проблем. Однако даже если и пошлет… Что ж, следы путать я, в отличие от большинства беглецов, умею. А вырезанные на подошвах инициалы еще дома залепил жвачкой. Пойми теперь, кто здесь прошел? И прошел ли вообще?
Выбравшись из дома через окно, я вытащил из-за пояса пистолет и короткими перебежками двинулся вверх по улице.
Старый, покинутый людьми еще до моего рождения дом выглядел более чем уныло. Растрескавшаяся штукатурка, зияющая пустота окон, заваленный мусором порог. Типичное заброшенное здание, каких в старом городе двенадцать на каждый десяток. Никаких следов человека. Каких-либо признаков присутствия нечисти тоже не было видно. Впрочем, это еще ничего не значило…
Холодный, давящий, неживой взгляд упрямо терзал мою спину. Я почувствовал его еще возле самого периметра и с тех пор, вот уже почти три часа, не мог от него избавиться.
Дважды, скользнув в пустынные покинутые дворы, я путал следы и прятался в засаде, пытаясь подловить таинственного наблюдателя. Тщетно. Никто так и не появился. Никто не преследовал меня. Вслушиваясь в беззвучный шепот покинутых улиц, всматриваясь в безмолвно таящиеся в подворотнях тени, я готов был поклясться, что вокруг, по крайней мере в радиусе сотни метров, нет ни одного живого существа… или, если на то пошло, неживого.
Никого. Пусто и тихо. Вот только между лопаток у меня зудело по-прежнему. Я прямо-таки чувствовал, что на меня кто-то смотрит. Хоть убейте, я чувствовал это!
Смешно терпеливо сидеть в засаде, укрывшись среди сваленных в кучу ржавых автомобилей, и, прижавшись спиной к холодной непроницаемой каменной стене, чувствовать взгляд, тупой бритвой царапающий по нервам.
Может быть, это всего лишь моя блажь? Не знаю… Но что-то мне во всем этом не нравилось. Что-то здесь было не так…
Что-то переменилось в привычном мире заброшенных городских улиц. И переменилось не в лучшую сторону… Впрочем, что в нашем мире менялось в лучшую сторону за последние три десятилетия?
Толкнув поприветствовавшую меня противным скрипом дверь, я медленно скользнул внутрь.
Внутри дома царила мертвая тишина. В полумраке обшарпанного подъезда в узком луче света, льющегося сквозь щель в некогда заколоченном фанерой окне, лениво танцевали пылинки. Лестницу преграждали какие-то обломки. Ровный слой пыли на полу был девственно чист.
Никаких следов. Никаких. Похоже, зря я сюда приперся. В этом доме, пожалуй, со времен Дня Гнева не было ни души. Можно было спокойно возвращаться домой.