Чтение онлайн

Впрочем, развлечения имелись и здесь: родичам и друзьям пациентов разрешали посещать больницу. Тома и Криса каждый день навещали многочисленные посетители; к иностранцу Энджи не приходил никто, а Драко, в первый же день лечения услышав от целителей о визитах нищеброда, тети–предательницы и бэвухи Цабини, сказал, что чувствует себя слишком слабым и ни с кем не готов общаться.

На каждом этаже лечились больше полусотни пациентов, и почти у каждого из них имелись жены, дальние родственницы и просто приятельницы. В Туннелях охотникам на инфери не оставалось времени для личной жизни, и не было ничего удивительного

в том, что теперь пациенты азартно наверстывали упущенное.

Во время визитов симпатичных девушек то Крис, то Том просили соседей по палате погулять некоторое время в коридоре. Порой некоторое время растягивалось на несколько часов, и запертые двери палаты открывались лишь незадолго перед очередной трапезой или по распоряжению лекаря. Впрочем, целители зачастую словно не замечали происходящего и, как казалось Драко, почти не вызывали на процедуры тех, кто, увлекшись общением с девушками, забывал о назначенном лечении.

Когда Крис или Том занимались личной жизнью, юноша порой заходил в другие палаты, но чаще проводил время в коридоре. Там стояли журнальные столики, на которых лежали подшивки газет и журналов за месяцы, прошедшие с начала войны в Туннелях, и удобные кресла.

Поначалу Драко просто просматривал прессу, не особо задумываясь о смысле прочитанного, но через некоторое время обратил внимание на опубликованный в «Ежедневном пророке» цикл статей Риты Скитер под названием «ЗА ЧТО?» с подзаголовком «Кто ответит за сотни сломанных жизней освобожденных эльфов?»

Каждая новая статья рассказывала об еще одной исковерканной судьбе, и, надо отдать журналистке должное, материалом она владела блестяще. Среди персонажей Риты были и спивающиеся взрослые домовики, и брошенные на произвол судьбы дети и старики, и интеллигенты, которые не могли найти работу… Каждая статья заканчивалась одним и тем же пассажем: «За что страдает этот эльф? Кто виноват в его мучениях? Когда виновные будут найдены и понесут заслуженное наказание? Неужели за страдания этого несчастного не поплатится тот, кто стал их причиной?! Я все же надеюсь на лучшее: ведь мы живем в свободной, демократической стране!» Имя Гермионы Грейнджер не называлось ни разу, но было совершенно очевидно, что журналистка обвиняет именно ее.

Хотя юноша относился к мерзкой грязнокровке без малейшей симпатии, но статьи Риты его не только удивили, но и возмутили. Драко считал, что в несчастьях беспризорных домовят виноваты их родители, за брошенных стариков отвечают их дети, алкоголики начали пить по собственной инициативе, а умникам следовало бы не уподобляться людям, а поискать работу попроще и потяжелее. Грейнджер ведь не приобрела всех эльфов Британии в свою собственность, а дала им волю! Безусловно, грязнокровка не понимала, что делает, ведь на самом-то деле домовики не созданы для свободы. Но в происходящем сейчас не меньше, чем Грейнджер, были виновны сами эльфы и одобрившие их освобождение высшие чины Министерства. Глупо винить во всем грязнокровку, узнавшую о существовании домовиков лишь после поступления в Хогвартс!

В то время юноше еще не было известно о недавно открытых эльфами многочисленных швейных и обувных мастерских. Узнав о них, он удивился еще больше, но быстро понял, что своими статьями Скитер просто выполняла приказ высокого начальства, желавшего под благовидным предлогом

уволить грязнокровку с ее поста. Драко ни в коей мере не сочувствовал Грейнджер, но заказчик цикла статей «ЗА ЧТО?!» вызывал у него еще большее омерзение. Высокое министерское начальство поручило маглорожденной девчонке выполнить всю грязную работу и вознамерилось чужими руками выгнать чрезмерно старательную подчиненную, когда она сделала все, что от нее требовалось. И эти люди еще считают себя добром! Думая о них, юноша презрительно фыркал.

От мрачных мыслей и чтения в коридоре Драко порой отвлекали незнакомые девицы, жаждавшие поближе с ним познакомиться; некоторые гостьи Криса и Тома также обращали внимание на дочерна загорелого блондина. Во всех подобных случаях он спасался от назойливых посетительниц бегством, даже не пытаясь оправдать свои действия благовидным предлогом. Почти безрукий Энджи девушек интересовал меньше, однако если прелестницы все же пытались заигрывать с ним, иностранец также старался ускользнуть из палаты, хотя вел себя более вежливо.

Но когда юноша однажды проигнорировал явные знаки внимания родственницы Криса, тот после ее ухода взорвался:

— Слушай, детка, да что с тобой такое?! Хорошая девушка хочет поближе с тобой познакомиться, а ты нос воротишь?! Ладно бы, только она тебе не нравилась, но ты ведь вообще ни на кого внимания не обращаешь! Или простые девушки для выродков слишком грязные?!

— Насчет девушки не скажу — я ее видел только мельком, — но вот у тебя рот точно грязный, — Драко вскочил, чувствуя невероятное облегчение. Он сам удивился, как обрадовала его возможность подраться.

— А, может, тебе вообще девушки не нравятся?! – Крис тоже не собирался отступать. – Может, ты парней предпочитаешь? Ты только скажи – мы тебя всей палатой осчастливим и еще соседей позовем!

Юноша медленно направился к наглецу, мысленно сосредотачиваясь перед дракой.

— Крис, прекрати немедленно! – Том, до этого молча лежавший на кровати, поднялся на ноги и бросился к соседу по палате.

Однако первым до Криса, как ни странно, добрался Энджи, который обычно молчал и в дела соседей по палате не лез. Мило улыбаясь, он с чудовищным акцентом обратился к Крису:

— Как я понять, вы предпочитать мужчин! Это интересно очень есть! Я слышаль, среди англичан много таких есть, но видеть впервые! О, какой экзотик!

Крис, побагровев от ярости, бросился на иностранца с кулаками, но Том крепко схватил за руки пылавшего гневом земляка и завопил:

— Остановись, идиот! Энджи – калека! Он иностранец и плохо знает английский! Он не хотел тебя обидеть! Успокойся!

Драко бросился на помощь Тому, а Энджи так и продолжал спокойно стоять, с любопытством глядя на кричащих англичан.

Наконец Крис немного пришел в себя и, зыркнув на иностранца безумным взором, даже пробормотал какие-то извинения, после чего выбежал из палаты. Том тоже извинился и последовал за Крисом.

Когда дверь палаты захлопнулась, Энджи от души расхохотался, утирая слезы совсем еще короткими руками, а потом сказал с акцентом, гораздо меньшим, чем прежде:

— Нет, все-таки иностранцам в чужой стране в некоторых отношениях живется лучше, чем местным! И, раз уж соседи так скоропалительно нас покинули, может быть, поговорим о делах, мистер Малфой?