Чтение онлайн

Поздоровавшись с Сашкой, Бурцев не стал сразу заводить серьезный разговор о своих проблемах. У них с Пименовьм был выработан особый ритуал на встречах — сначала они всегда просто пили кофе и трепались за жизнь, и лишь потом переходили к вещам более серьезным. Но на этот раз они даже кофе допить не успели — Пименов как раз прикуривал, скосив глаза на кончик сигареты, когда Бурцев, оборвав фразу на полуслове, вдруг ткнулся лицом в стол, пятная белый пластик кровью… Выстрела Пименов не слышал, но все равно сразу понял, что Дмитрий Максимович получил пулю в голову… Не зря, видно, называл Сашку одним из своих любимых учеников Сергей Николаевич Клеверов — легендарный

мастер с «Динамо»: капитан среагировал мгновенно: упал боком на землю со стула, выхватил пистолет из наплечки, перекатился, нашел глазами цель — бегущего к выходу из Летнего сада сутуловатого человека со «стволом» в руке… Остальные посетители кафе даже не успели еще осознать, что, собственно, происходит, когда капитан Пименов произвел три прицельных выстрела подряд по убегавшему киллеру.

Сутулый упал, но тут же поднялся, и почти сразу же закричали люди, стайкой метнулась невесть откуда взявшаяся детвора, перекрывшая капитану цель… Опер выругался, вскочил на ноги и побежал к выходу из сада, но успел лишь увидеть рванувшую по Фонтанке в сторону Невского белую «девятку»…

Туз, плюхнувшись на заднее сиденье машины, хрипло выдохнул прямо в белые от страха глаза «бычка»:

— Гони, хули вылупился, бакланюга!

«Бычок» всхлипнул и дал по газам — его всего трясло, потому что таких раскладов он никак не ожидал. Парня — кажется, его звали Пашей — использовали «втемную», он всего-то навсего должен был доставить Туза к Летнему саду и оттуда — в аэропорт, и ничего этот Паша не знал ни о своем пассажире, ни о том, что за дело у него минутное намечалось в любимом месте отдыха петербуржцев.

Симоненко стонал от жгучей боли в правом боку, рвал руками торопливо автомобильную аптечку, а Паша давил на газ, постоянно оглядывался и истерично повторял:

— Я на «мокрое» не подписывался, не подписывался, не подписывался…

Машину Паша гнал к Московскому проспекту — видимо, он еще не успел понять, что его пассажиру уже не нужно в аэропорт… На Московском Туз немного отошел от шока и понял, что при такой езде их первый же «гаишник» остановит — а там, там этот придурок Паша его сдаст вчистую…

— Во двор давай! — скомандовал Симоненко, кривясь от боли.

— А?! — Паша дернулся от звука его голоса так, что «девятка» резко вильнула на скорости.

— Во двор, падла, убью!! — заревел Туз, и «бычок» мелко закивал, свернув в ближайшую подворотню — там он и остался, глупый, в своей «девятке» и с пулей в недоразвитом мозгу…

А Туз, накинув Пашину куртку, ушел дворами, сделал круг, вышел к скверу, упал на скамейку. У него сильно кружилась голова.

После «работы» Симоненко должен был вылететь в Мурманск, чтобы «отфильтроваться» там пару недель — но теперь билет на самолет стал ненужным, с дырой в боку в аэропорт можно даже не соваться… Дешево все получилось… А сейчас еще этого Пашу в подворотне найдут, и начнется — облавы и прочесывание города, план «Перехват» и прочие мусорские мульки…

Туз встал со скамейки и, качаясь, побрел к будке таксофона. У него уже все плыло перед глазами, когда он набирал номер мобильного телефона Антибиотика.

— Ну! — откликнулась трубка голосом Виктора Палыча.

— Это я, — прохрипел Туз, но Антибиотик не узнал его.

— Кто «я»?!

— «Семерик», — представился Симоненко старым своим «погонялом», о котором знали немногие. — У меня «палево», я заболел. Там рядом с человеком мусорно было, красный шумнул… Я заболел, тяжело… Помоги…

Виктор Палыч разразился длинной матерной тирадой, потому что хоть

и говорил Туз языком условным, но все же — радиотелефон есть радиотелефон, это ж понимать надо.

— Ты, падло, офонарел совсем! Ты где?

— У парка… Победы… — Туз уже еле ворочал немеющим языком, с лица его градом катился пот.

— Выходи поближе к метро, тебя подберут! — рявкнул Антибиотик и тут же спросил о водителе Паше: — А где этот… маленький? Вы ж на колесах были?

Симоненко обтер рукавом лоб и выдохнул:

— Он… уехал… Совсем…

— Ну!… — Антибиотик, казалось, просто задохнулся от возмущения и отключил телефон.

Туз вывалился из будки и, шатаясь, пошел по направлению к станции метро «Парк Победы». Но сделать он сумел всего несколько шагов — в боку что-то словно лопнуло, дыхание перехватило, и Симоненко упал лицом в асфальт. Сердобольные прохожие вызвали «скорую», но Туз не видел и не чувствовал, как его грузили, как везли в больницу имени Костюшко, как укладывали его на операционный стол, как извлекали пулю… Очнулся Симоненко лишь через несколько часов. Открыв глаза, Туз сразу увидел над собой два лица, принадлежность к «мусорне» которых не вызывала ни малейшего сомнения. Это были опера из «убойного» отдела Гоша Субботин и Саша Пименов.

— Очнулся? — сухо спросил Туза Субботин. — Ну, и хорошо. А теперь давай по порядку — кто ты, откуда, кто на «работу» подрядил… Ну?

Туз устало закрыл глаза. Вот и все. Вот и лоб в «зеленке»… Когда-нибудь так и должно было все закончиться.

— Ты что, «крестничек», — голос второго опера заставил Туза открыть глаза, — язык проглотил? Разговаривать разучился?

Симоненко с ненавистью посмотрел на него и прошептал:

— Падлы… Падлы красноперые…

А на следующий день с Гошей Субботиным связался опер из пятнадцатого отдела РУОПа Вадим Резаков, который, выполняя поручения начальника отдела Никиты Кудасова, хотел взять образцы голоса Туза — чтобы сравнить их с голосом неизвестного на магнитофонной пленке, которую Валера Ледогоров подкинул РУОПу.

— Нет проблем, — ответил Гоша Вадику. — Все одеваем в лучшем виде — с тебя стакан и пончик.

Предположение начальника пятнадцатого отдела Никиты Кудасова техническая экспертиза подтвердила — именно с Тузом Антибиотик разговаривал об убийстве Бурцева… Заключение экспертизы было получено 1 июня — когда Андрея Обнорского уже перевезли в «бункер». Сам Антибиотик, кстати, о пленке узнал — стукнули ему проплаченные люди из прокуратуры, но Виктор Палыч если и встревожился, то не очень, потому что ему скормили «дезу» — старик был уверен, что Туз умер в больнице.

В последние дни мая оперативники из отдела Кудасова вообще поработали просто очень хорошо, и Никита Никитич уже не сомневался, что убийство Бурцева было напрямую связано с похищением со склада фирмы «ТКК» партии шведской водки «Абсолют»… В принципе, основания для задержания Говорова имелись достаточные, правда, не была выявлена «привязка» самого Антибиотика к похищению водки… Но во второй половине дня 1 июня у Кудасова состоялся странный телефонный разговор с одной не пожелавшей представиться дамой. Эта женщина сообщила очень много интересного и, в частности, настойчиво просила проверить следующую информацию — по ее словам, минувшей ночью некий аноним сообщил по телефону «02» о том, что будут взорваны два склада — на них, якобы, и хранилась украденная из порта водка… Женщина утверждала, что угроза взрывов — всего лишь легенда, которая должна была навести правоохранительные органы на контейнеры с водкой…