Выбор
Шрифт:
Эрвин бесновался все сильнее, и багровая плена ярости застила ему глаза. Весь мир для сына Хальвина теперь сжался до единственного человека, мальчишки, самонадеянно бросившего вызов законному владыке Альфиона. Принц впился взглядом в лицо противника, видя, как смешиваются черты мальчишки и ненавистного Эйтора, и даже давно истлевшего в гробу короля Хальвина. Юнец стал воплощением всех врагов, и Эрвин хотел одного - увидеть, как кровь хлещет из его разорванной глотки, как угасает его взгляд, как тело, лишенное разума, содрогается в агонии.
Принц наступал, пытаясь дотянуться до противника
– Проклятье, - прорычал Эрвин.
– Пусть никто не смеет сказать, что ты в чем-то уступал мне!
– И, отпрянув назад, сбросил свой шлем, оставшись в одном только стеганом подшлемнике.
Принц, крестивший воздух взмахами клинка, атаковал вновь, опять заставив Ратхара отступить. Щит юноши был уже совершенно измочален, держась только на плечевом ремне, став скорее помехой, нежели подспорьем, и юноша, не раздумывая, соврал его, кинув себе за спину и схватившись за клинок обеими руками.
– Вот как?
– рассмеялся Эрвин, тоже отбрасывая щит.
– Так даже лучше! Теперь первый же пропущеный удар положит конец этому! Ну, щенок, давай, атакуй! Что ты стоишь? Бей, будь ты проклят!
Обхватив рукояти своих мечей обеими руками, оставшись без шлемов и щитов, бойцы сошлись, кружа и дергаясь, то вправо, то влево, пытаясь обмануть друг друга. Внезапно Ратхар рванулся вперед, низко пригнувшись к земле. Клинок Эрвина просвистел над его головой, на сотую долю дюйма от макушки, а юноша, на мгновение оказавшись позади противника, ударил его наискось по ногам. Меч рассек подол кольчуги, впившись в бедро, и принц, припав на одно колено, неловко развернулся, пытаясь нанести ответный удар, но юноша уже отскочил прочь.
– Великолепно, - вскричал Эрвин, с трудом встав на ноги. По бедру его ручьем текла кровь, но взгляд все так же полнился яростью, словно Эрвин не ощущал боли. В этот миг Ратхару стало страшно.
– Превосходно, мальчишка! А теперь закончи то, что начал. Иди сюда, добей меня. Что ты медлишь? Я ранен, я слаб! Ведь это так просто!
Но Эрвин, вопреки собственным словам, не стал ждать, сам двинувшись навстречу Ратхару. Его рука была так же тверда, пусть он не столь уверенно держался на ногах, и юноша, почувствовав страх, попятился назад. Тогда Эрвин прыгнул, точно хищный зверь, и острие его клинка наискось чиркнуло Ратхара по лбу. От боли оруженосец дьорикского рыцаря вскрикнул, схватившись левой рукой за лицо, а Эрвин вновь ринулся на него, глухо рыча и скаля зубы, будто хотел не зарубить, а загрызть своего противника.
Принцем двигала ярость, то самое безумие, что порой пробуждалось в нем, подавляя голос разума. Эрвин хотел лишь убить
В последний миг Ратхар уклонился от выпада, и, оказавшись чуть сбоку от Эрвина, без колебаний вонзил свой клинок ему в левое, целое бедро, пробив его почти насквозь. Принц вскрикнул, падая на колени. Боль все же добралась до его охваченного бешенством мозга, пронзив все тело, точно раскаленное железо. Поверженный воин неловко отмахнулся мечом, но Ратхар, уже не боявшийся, одним ударом выбил меч из рук Эрвина, остановившись перед своим врагом.
Принц Эрвин стоял на коленях, и из груди его вырывалось хриплое дыхание. А Ратхар, нависая над своим врагом, вскинул клинок - пришла пора завершить этот поединок, а у битвы должен быть только один исход - смерть одному, триумф другому. Юноша, вершивший, наконец, задуманное, был готов ударить, покончив со всем этим кошмаром, отправив в небытие того, в чьей смерти поклялся на могиле своей любимой. Мышцы стонали от напряжения, но что-то мешало Ратхару просто опустить меч, прервав чужую жизнь, не первую, что он успел отнять за время своих скитаний.
– Бей же, - прошептал вдруг Эрвин.
– Проклятье! Покончим с этим. Не тяни!
Принц ждал, когда сталь, направленная рукой победителя, вопьется в его плоть, чтобы прервать, наконец, все мучения. Видит Судия, он сделал все, что должно, но не преуспел. Враг остался жив, и, значит, такова была воля небес. Сам же Эрвин, уже стоявший на пороге бездны, без сожаления был готов отправиться в небытие, чтобы там, на последнем суде, ответить за все, что сделал благого или худого. Но смерть все не желала приходить к нему.
Ратхар, занеся меч для удара, так и стоял, застыв, словно истукан, над своим противником. И вдруг как-то сами собой вспомнились давешние слова Эмера, что воин сказал вослед уходившему в самый важный свой бой мстителю: "Разве, отняв одну жизнь, вернешь ты другую. Ты вправе мстить, но та, что была дорога тебе, не восстанет из могилы, а твоя месть лишь умножит зло".
Прежде юный воин делал это не единожды, а сейчас вдруг оказалась невероятно сложно ударить, закончив бой, закончив свои скитания, эту нелепую погоню за призраком, которая, как ни странно, все же нашла свою цель. Ратхар на мгновение отвел взгляд от искаженного мукой лица Эрвина, крепко зажмурившегося, замершего в ожидании конца, и в следующий миг увидел Ее.
Вечная Вдова стояла неподвижно, сверля взглядом своих бездонных глаз юношу, в нерешительности застывшего над обреченным врагом. Она ничуть не изменилась с того дня, когда впервые Ратхар узрел ее там, на далеких берегах Эглиса, очнувшись среди множества остывающих тел, и это не казалось странным - время не властно над самой Смертью. По-прежнему сквозь ее глаза взирала на мир ледяная бездна, полная мрака. И юноша вдруг почувствовал, что вот-вот провалится туда, в несущую покой тьму, вовсе не страшную, но, наоборот, словно обещавшую покой и тишину, которых столь многим не хватало порой в этом суетном мире.