Чтение онлайн

Уже собираюсь уйти вслед за остальными, но на плече возникает чья-то рука, останавливая движение. Этим человеком является Марк.

— Можешь остаться?

— Без проблем, — киваю я.

Команда уходит, их голоса затихают благодаря расстоянию и закрытым дверям раздевалки. Тренер тоже уходит. Остаюсь только я и новый знакомый. И почему-то именно сейчас кажется, что я наконец-то нашёл копию Картера, самомнение которого размером во вселенную: бесконечно. Хотя, Картер никогда не признаёт чьё-то превосходство, для этого у него слишком большое эго, ведь

Марк отдал должное моей игре. Уже жду и предполагаю, что он может сказать, но парень переворачивает всё на сто восемьдесят градусов, когда задаёт вопрос:

— Можешь научить тому, как ты делаешь обводки?

— Ладно, — сбитый с толку, соглашаюсь. Кажется, я совершенно не разбираюсь в людях.

Объясняю и детально рассказываю Марку каждую мелочь того, чему был научен сам. Не пытаюсь отрицать того, что заниматься подобным довольно приятно. Видеть и понимать, что прислушиваются к каждому твоему слову, довольно неплохо тешит самолюбие, но я делаю это не для того, чтобы поднять самооценку. Тут всё в моих интересах. Я не знаю, какие позиции будут занятыми нами при выходе на игру. Если мы оба будем нападающими, то лучше бы нам установить эту подсознательную связь, чтобы договариваться и понимать друг друга лишь благодаря взгляду.

— Какую роль ты выбираешь? — интересуюсь я. — Защитник, нападающий, голкипер?

Марк выпрямляется и складывает обе руки на конце клюшки.

— Нападение. Возможном защита, но не ворота. Это точно не моё.

— Уверен?

— Более чем, — уверенно сообщает он. — Ты?

— Я всегда был в нападении.

— Попробуем передачи?

Согласно киваю и отъезжаю в сторону, предварительно отбив шайбу к его ногам.

— Пасуй первым. Либо мы на уровне, либо кто-то впереди. Никак не рядом, за это нам снесут головы.

Время летит так быстро, что за окнами, расположившимися на самом верху, заметно, как день сменяется вечером. Больше нет солнечных лучей, которые совсем недавно отбрасывали свет на лёд и говорили о том, что до сна куча времени.

Мы легко находим взаимосвязь и пытаемся уловить будущие действия друг друга, чтобы понять траекторию, куда стоит спешить. Это всё, что требуется, конечно, не исключая, владение шайбой. Но резкий свисток, который разносится по корту, заставляет меня взмахнуть клюшкой и промахнуться.

— Картер, локоть! — требует тренер, который, оказывается, наблюдает за нами.

Он вновь выбрал излюбленное место, которое занимает уже третий раз. Его темные глаза непрерывно следят за нами.

— Работаем, парни. Решили остаться, значит, работаем. Диксон, не подгибай колени, как будто везёшь кирпичи.

Мужчина даёт свисток, и мы возвращаемся к тому, от чего отстранились минуту назад. Новый взмах и новый свисток. Я не успеваю сдвинуть руки и на дюйм, держа в одном положении. Я буквально превратился в статую из музея.

— Застыл, — предупреждает тренер.

Он быстрыми шагами сокращает расстояние и останавливается рядом со мной. Мой локоть тут же делает движение вниз не без помощи тренера. Он оставляет его

в том положении, которое считает нужным.

— Я говорил о перестроении, ты был согласен. Теперь слушай и выполняй. Слишком высоко, это не для тебя. Ты шесть футов, а не семь.

Тренер не торопится вернуться на место, лишь отходит на небольшое расстояние и награждает проницательным взглядом Марка.

— Колени, — говорит он.

Марк кивает и меняет положение.

Новый свисток, и мы вновь возвращаемся в игру один на один. Так проходит следующий час. За этот час команда постепенно расходится, салютуя нам взмахом руки в качестве прощания. Кто-то задерживает у ограждения, несколько минут наблюдая за нами, но никто из них не бежит в раздевалку и не меняет повседневную одежду на форму, чтобы присоединиться. Кажется, они измотаны, хотя кому-то помог душ. Был бы я тем, кто при подобном зрелище вернулся и снова сменил одежду на форму? Да. Я тот, кто всегда останется и проведёт лишний час на льду, нежели в кровати. Так поступит каждый, кто хочет совершенствоваться. Никто не садится за мольберт и, нарисовав первую кривую линию, бросает кисть. Каждый художник желает достигнуть большего. И не только художник. Любой человек. Неважно, чем занимаешься, споротом, бизнесом, творчеством — всем, что душе угодно. Хочешь быть лучшим — работай над собой.

В итоге, что я, что Марк, уползаем со льда, когда время переваливает за семь вечера. Есть огромная разница, когда вас двадцать и когда двое.

— Не знаю, говорить себе и тебе спасибо или нет, — выдыхает Марк, проходясь по каштановым волосам, которые влажные благодаря интенсивной тренировке.

— За что? — отзываюсь я, поворачивая корпус в его сторону.

— За то, что мы остались и теперь оба напоминаем развалюхи.

— Скажи спасибо хотя бы за то, что не встаёшь в пять утра.

— Дерьмовое сравнение, мужик. Я никогда не встану в такое время.

— Ко всему привыкаешь, — пожав плечами, говорю я, закинув полотенце на плечо.

Горячий душ снимает напряжение. Постепенно мышцы приходят в тонус, и я окончательно расслабляюсь. Становится значительно легче благодаря тёплым струям, которые бьются о спину и делают лёгкий массаж. Закрываю глаза и пытаюсь выдохнуть всю тяжесть, которая скопилась не только физически, но и морально. Планы отходят на задний план. Я больше не уверен, что готов ездить по разным сторонам города, чтобы посмотреть средство передвижения. Хочется, как можно скорей поймать такси и замертво упасть на кровать.

После душа, заглядываю в тренерскую и отдаю документы, уже желаю уйти, но мужчина останавливает меня.

— Присядь, — просит он.

Прохожусь к стулу напротив его стола и бросаю сумку на пол, после чего, сам плюхаюсь на стул. Его глаза обращаются к моему лицу.

— У тебя всё в порядке?

Этот вопрос немного удивляет, и замешательство отражается на моём лице.

— В каком плане?

— Ты много времени уделяешь хоккею, у тебя есть проблемы?

— Нет. Я не привык иначе.