Вторжение
Шрифт:
Этот тактический ход превосходно сработал бы против другого войска. Но не против серых. Пехота вмиг расступилась, пропуская вперед колдуна в красном плаще. Горран Ледяной Меч вздел руки и страшно закричал. Воздух вокруг него загудел и накалился, а в небесах стремительно разрослась тяжелая туча.
Несколько тягостных минут – и вот ее брюхо прорвалось дождевым потоком немыслимой силы. Огненные стены, преградившие путь, жалобно застонали, растаивая и пропадая.
Еще не угасли последние язычки – а серая волна уже вновь двинулась на приступ. Солдаты идут спокойно,
Пошла на прорыв карабинерская бригада. Усатые всадники, построенные в три ряда, пустили коней галопом. Бригадир Кодоман, бравый рубака, возглавил атаку самолично.
Несколько секунд бешеной скачки – и конная лава врубается в ряды противника, проламываясь сквозь защитные поля. Это легкая модификация – с успехом отражающая крохотные объекты вроде пуль, но отнюдь не способная задержать людей, да еще конных.
Серая пехота не успела перестроиться, и боевой порядок начал разваливаться. Карабинерские сабли со свистом замелькали среди пыльных мундиров, пистоли палят в упор, выкашивая вражеских мушкетеров.
Однако успех оказался кратковременным. Астрамарий Целебор Краш предвидел конную атаку в этом месте и заранее подготовился отразить ее как подобает. Бригада Кодомана попала в тяжелое положение – вокруг сомкнулось настоящее море серой пехоты. Со всех сторон тянутся длинные пики, не давая жалобно ржущим коням сделать и шагу.
Левый фланг рокушцев топчется на месте. Им достался нелегкий противник – ревенанты. Многие тысячи ворчащих мертвецов бредут сквозь шквал свинца, то и дело падая, но вновь поднимаясь почти невредимыми. Серьезный вред этим тварям причиняют только пушечные ядра да гренадерские гранаты. Иные храбрецы-офицеры пошли на ближний бой, лихо орудуя серебряными кортиками, но ревенантов на сей раз явилось очень уж много…
Следом за мертвецами чеканным шагом движутся живые. Колонны серых наступают неторопливо, прикрываясь от неприятельского огня стеной из оживших трупов. Порой рокушские пули достигают и до них – то один, то другой серый падает замертво – но остальные даже не оборачиваются в сторону павших, продолжая двигаться так же безостановочно.
Рокушские фузилеры заволновались. Каре утратили стройность, начали перемешиваться. Правый фланг все больше сминается под ужасным давлением пехоты Горрана. Левый фланг по-прежнему вяло отстреливается, сдерживая ревенантов и не в силах перестроиться, чтобы прийти на помощь товарищам. Центральный фронт тоже бездействует – на него пришелся основной огонь пеших колдунов и вемпирских всадников, солдаты боятся высунуть головы из окопов. Бомбарды и мортиры огрызаются колдунам в ответ, но ситуация ухудшается с каждым часом…
Логмир Двурукий услышал поле боя раньше, чем увидел. Гром орудий, вой снарядов, колдовские выплески – все это изрядно долбит по ушам. Краснокожий закатонец шмыгнул носом, ускорился вдвое против прежнего и сощурил глаза – при такой
Рарог и Флейм пока что покоятся в наспинных ножнах. Логмиру строго-настрого запретили ввязываться в драку раньше, чем передаст послание. Теперь он мчится, вздымая тучи пыли, и бешено вертит головой, высматривая рокушский штаб.
Гиперактивного закатонца никто даже не замечает – он летит быстрее пуль. Зато сам при этом отлично успевает разглядеть все вокруг. Когда-то такая беготня давалась нелегко, в свое время Логмир даже схлопотал несколько сотрясений мозга. Однако за годы, что прошли со дня смерти Султана Огня, он вполне приучился к этой невероятной скорости.
Серых вокруг хватает с избытком. Рокушцев тоже. Кроме цвета кожи и обмундирования враждующие армии различаются еще одной деталью – усами. Все серые до единого – чисто выбриты. Все рокушцы кроме самых юных – с длинными усищами, положенными военному сословию.
Бестолково побегав несколько минут, Логмир наконец сорвался с катушек. Звериный ор – и Рарог с Флеймом вылетают из ножен. Их хозяин от души плюнул на запрет и принялся бешено полосовать всех серых, имеющих несчастье попасть навстречу.
Снаряды падают с небывалой частотой. Рвутся гранаты и свистят пули. От грохота орудий закладывает уши. Даже самые храбрецы все же стараются укрыться за холмом или деревом. Картечь барабанит по земле, оставляя гроздья глубоких рытвин. Мертвецы валятся с обеих сторон – человек за человеком.
И среди этого хаоса несется настоящий оживший вихрь. А солдаты за ним вдруг падают, исторгая страшные кровавые фонтаны или вовсе разваливаясь надвое.
– Ну где этот хабов генерал?!! – истошно вопит Логмир, заляпанный кровью по самую макушку. – Где генерал, где генерал, где генерал?!! Ну что ж так не везет-то?!!
Пронесшись по небольшому холмику и спустившись с другой стороны, Логмир невольно притормозил и глупо заморгал. У ног валяется серый пикинер, распаханный надвое, как свиная туша. Будто пилой распилили.
– Рога хабов!.. – растерянно присвистнул герой Закатона. – Это ж я его вроде убил!.. Я?.. Или нет?.. Ну да, точно я!.. Явно Рарог поработал, я ж его везде узнаю!.. Да я что же, кругами бегаю?!!
Лазорито Лигорден уже давно не мнет треуголку. Теперь он ее грызет. С начала битвы прошло больше пяти часов, и положение стало совсем уже аховым. Командующий бросил в бой все имеющиеся резервы, но это лишь на время замедлило неудержимый напор серых. Рокушцев теснят, заставляя отступать все дальше и дальше.
Кажется, что ситуацию уже ничто не спасет – Лигорден разделит участь Синбана.
– Хой, приятель! – вдруг послышалось над ухом.
Лигорден резко развернулся и недоуменно заморгал. Рядом стоит совершенно неожиданный сейчас тип – краснокожий закатонец с двумя тонкими саблями за спиной и застарелым шрамом через переносицу.
Причем весь заляпанный кровью.
Откуда этот дикарь мог взяться здесь, в Рокуше?! Очередная штучка серых?!
– Кто вы, зеньор? – медленно потянулся к палашу Лигорден.