Вторая попытка
Шрифт:
— Ли, я сойду с ума от бумажной работы, и тебе это отлично известно. Я хороший актер, нужен своим товарищам. И я нужен им именно в качестве тайного агента.
— Ты нужен мне, я твоя жена!
— Я нужен правительству. Я нужен ребятам из старших классов школы, которые попадают на крючок к наркодельцам. Сколько бы мы ни работали, мы ловим только мелкую рыбешку. Это заведомо проигранная битва, но я готов продолжать сражаться. Поддержи меня, Ли. Поверь мне. Я не собираюсь подставляться под пули. Ведь я знаю, что ты ждешь меня.
Ли
— Я всегда буду ждать тебя. Возвращайся домой поскорее целым и невредимым.
Грег горячо поцеловал ее:
— Я обязательно вернусь.
Но Грег Брэнсом не вернулся. В следующий раз Ли увидела его уже в гробу, предоставленном правительством.
Им так и не пришлось посидеть вместе за праздничным ужином, который приготовила Ли. Ей так и не удалось удивить Грега радостной новостью о будущем ребенке, которую она собиралась сообщить ему этим вечером. И тогда Ли поклялась, что никогда больше не свяжет свою судьбу с человеком опасной профессии. Преподавание в начальной школе — это самый большой риск, на который она была согласна.
Грег работал в Эль-Пасо, но вскоре после похорон Ли предложили работу в Мидлэнде. Она и раньше читала об этом бурно растущем городе на западных техасских равнинах. Мидлэнд был городом нефтяников. Там, где появлялась нефть, появлялись рабочие места и деньги, которые можно было заработать и потратить. Ли этот город показался подходящим местом для того, чтобы начать все сначала. После смерти свекрови, успевшей узнать, что ей предстоит стать бабушкой, Ли больше ничего не удерживало в Эль-Пасо.
Ее мать протестовала, уговаривала и даже плакала, умоляя дочь переехать в их большой дом в Биг-Спринг, но Ли приняла предложение и отправилась в Мидлэнд. На ее зарплату и пенсию, которую она получала за Грега, при определенной экономии, она могла нормально жить. Ли была полна решимости справиться со всем самостоятельно.
Она прислушалась к легкому дыханию ребенка, увидела, как мерно поднимается и опадает ее хрупкая спинка.
— Самое худшее уже позади, Сара. Мы справимся, — прошептала Ли.
У нее есть дом, работа, здоровый ребенок. Единственное, с чем ей предстояло сражаться, было одиночество.
— Сара, с завтрашнего дня ты садишься на диету, — тяжело вздохнула Ли, укладывая малышку в стоящую на полу колыбель. У нее выдался тяжелый день на работе, потом она заехала к миссис Янг за четырехмесячной Сарой, у которой она оставляла девочку в случае крайней необходимости, и успела заехать в супермаркет за продуктами. Устроив дочку в колыбели, женщина вернулась к машине, забрала два тяжелых пакета с продуктами и с шумом водрузила, их на рабочий стол в кухне.
— Ф-фу! — выдохнула Ли, сбрасывая туфли и без сил опускаясь на кушетку. Поведение матери, казалось, забавляло девочку. Она засмеялась и в восторге замахала ручками. — Я вовсе не собиралась вас развлекать,
Она подошла к девочке, легонько ущипнула пухленький животик.
— За кого ты меня принимаешь, а, обезьянка? За придворного шута? — Сара радостно взвизгнула, когда мать пощекотала пухленькую детскую шейку.
Детские ручки растрепали аккуратный пучок, но распустить густые волосы матери малышке не удалось.
— Уф, — Ли со вздохом опустилась на пол возле дочери. Рубашка выбилась из-за пояса юбки. Она смеялась и пыталась отдышаться. Когда в дверь позвонили, Ли застонала.
— Тебе придется остаться здесь, — шутливо предупредила она Сару.
Женщина распахнула входную дверь, и ее руки удивленно взлетели к груди. У нее отчаянно забилось сердце. Лицо вспыхнуло. В одну секунду из уставшей женщины она превратилась в хорошенькую оживленную особу со счастливой улыбкой на лице.
— Привет!
Его невозможно было узнать! Волосы были по-прежнему довольно длинными, но они были великолепно пострижены. Темный загар не сошел с его лица, но щетина исчезла. Не было ни грязных джинсов, ни ковбойской рубашки. Их сменили фланелевые свободные брюки, светло- голубая рубашка и темно-синий блейзер. Начищенные до блеска черные туфли из мягкой кожи навели Ли на воспоминание о кошмарного вида поношенных ковбойских сапогах.
Прежними остались только глаза — синие, сияющие, притягивающие.
Нет, не одни глаза остались прежними. Ли узнала эту широкую белозубую улыбку.
— Вы меня помните?
— Раз… Разумеется, — пролепетала она. Забыть его? Как она могла! Конечно же, она помнила его. Часто, лежа в одинокой постели, Ли вспоминала его глаза, его улыбку, голос и его прощальный поцелуй. Она убеждала себя, что хочет увидеть его только затем, чтобы поблагодарить. Но сейчас, глядя в эти удивительные глаза, видя его обезоруживающую улыбку, Ли не была уже так уверена, что хотела лишь дать ему денег и еще раз сказать «спасибо». — Чед… Вы так изменились… — наконец удалось выговорить ей более или менее спокойным голосом. Она чувствовала себя неловкой и смущенной. Ей оставалось только надеяться, что Чед не догадается, что виной тому его появление.
— Вы тоже изменились. Вы теперь такая стройная.
Ли рассмеялась и оглядела себя. И только в эту минуту увидела, насколько она растрепана и растерзана. Она обеспокоенно взглянула на Чеда.
— Входите. Простите меня за такой вид. Мы с Сарой только что приехали, и я не успела переодеться…
— Вы отлично выглядите, — прервал ее извинения Чед. Он вошел в комнату и застыл на месте. — Нет, это не может быть Сара. — Он подошел к колыбели и с неподдельным интересом стал рассматривать девочку. Сара с любопытством уставилась на него. Она не только выросла и прибавила в весе. На голове у нее появились темные кудряшки, а глаза стали такими же серо- синими, как у матери.