Чтение онлайн

– Приятно все-таки приземлиться там, где собирался, а не там, куда тебя посадит какой-то голубой шарик.

Грэхем кивнул ему и сел в поджидавший автомобиль, который сразу же стремительно сорвался с места. Десять минут спустя он яростно проклинал бюрократический обычай - сэкономить две минуты, чтобы потом потерять десять. Он беспокойно расхаживал взад-вперед по приемной. Глядя, как здесь, в Вашингтоне, людей заставляют умирать от безделья, можно подумать, что никакой войны и в помине нет.

Вот, к примеру, эта парочка ученых мужей. Одному небу известно,

кого они тут дожидаются. Они уже были в приемной, когда он появился, и вели себя так, как будто надеялись просидеть здесь до скончания веков.

Грэхем раздраженно оглядел их с ног до головы. Болтуны! Все болтают и болтают, можно подумать, повсеместная разруха и гибель миллионов людей - сущие пустяки по сравнению с другими, куда более важными проблемами.

Они схватились по поводу формулы Бьернсена. Коротышка утверждал, что изменение зрения вызвано молекулами метиленовой синьки, которые йод, галоген, действующий как агент-носитель, переносит в зрительный пигмент.

Толстяк придерживался другого мнения. Главную роль играет йод. А метиленовая синька - лишь катализатор, вызывающий фиксацию очистителя, который без него легко разлагается. Он соглашался, что мескаль служит только для стимуляции зрительных нервов, настраивая их на новое зрение, но истинная причина - безусловно, йод. Взгляните, например, на Уэббовых шизофреников. С йодом у них все в порядке, а вот метиленовой синьки - нет. Они - мутанты, обладающие естественной фиксацией, не требующей никакого катализатора.

Блаженно игнорируя другие, куда более неотложные проблемы, коротышка снова заладил свое, рискуя довести Грэхема до белого каления. Сыщик как раз задавал себе вопрос, какая собственно разница, как действует формула Бьернсена, если она и так действует, когда услышал, что его вызывают.

В кабинете, куда его проводили, сидели трое. Он узнал их всех: Толлертон, местный эксперт, Уиллетс С. Кейтли, глава Разведывательного управления, и, наконец, сероглазый мужчина с решительным подбородком, присутствие которого его сразу насторожило, - сам президент!

– Мистер Грэхем, - президент приступил прямо к делу, - сегодня утром прибыл курьер из Европы. Это пятый из тех, кого они к нам отправили в течение сорока восьми часов. Четверо его предшественников погибли в пути. Он принес дурные вести.

– Слушаю, сэр, - почтительно произнес Грэхем.

– На Лувэн в Бельгии упала ракета. Она несла ядерную боеголовку. Европа ответила десятью. Азиаты выпустили еще двенадцать. Сегодня утром первая ядерная ракета в западном полушарии попала на территорию нашей страны. Новость, конечно, не стали распространять, но нам придется нанести мощный ответный удар. Короче говоря, то, чего мы так боялись, свершилось - началась атомная война. - Заложив руки за спину, президент мерял шагами ковер. - Несмотря ни на что, дух нации по-прежнему силен. Народ нам доверяет. Он верит, что победа в конце концов будет за нами.

– Я тоже в этом уверен, сэр, - сказал Грэхем.

– Хотел бы и я быть так же уверен! - президент остановился и пристально посмотрел на него. - Сложившаяся ситуация -

не просто война, в привычном смысле этого слова. Будь это обыкновенная война, мы бы ее непременно выиграли. Перед нами нечто иное - самоубийство человечества как вида! Человек, который бросается в реку, не выигрывает ничего, кроме вечного покоя. Ни одна сторона не может выиграть такую битву - разве что витоны. Человечество в целом обречено на поражение. Мы как нация тоже обречены на поражение, ибо мы - часть человечества. Наиболее трезвые головы с обеих сторон поняли это с самого начала, вот почему ядерное оружие придерживали до последней возможности. И вот теперь - Господи, спаси нас - ядерный меч занесен. И ни одна сторона не рискнет первой вложить его в ножны.

– Понимаю, сэр.

– Будь это все, и то было бы скверно, - продолжал президент, - только это далеко не все. - Он повернулся к карте и указал на жирную черную линию, которую прерывала стрелка, пронзившая большую часть Небраски. - Население ни о чем не подозревает. Здесь показана территория, подвергшаяся вооруженному вторжению врага за последние два дня. Неизвестно, сможем ли мы сдержать наступление азиатов.

– Да, сэр, - Грэхем без всякого выражения смотрел на карту.

– Мы не можем идти на новые жертвы. Мы не можем одолеть более сильный натиск. - Президент подошел ближе, его суровый взгляд был устремлен прямо на Грэхема. - Курьер сообщил, что положение дел в Европе уже достигло критической точки: они смогут продержаться не дольше, чем до понедельника, до шести часов вечера. В оставшееся время судьба человечества зависит от нас. Потом Европа падет или будет уничтожена. Итак, шесть часов и ни минутой позже.

– Понятно, сэр, - разведчик заметил, что Толлертон так и сверлит его взглядом. Кейтли тоже пристально наблюдал за ним.

– Честно говоря, это значит, что ни для кого из нас не остается выхода

– разве что нанести сокрушительный удар по главной причине трагедии - по самим витонам. Либо победа, либо те из нас, кто уцелеет, перейдут на положение домашнего скота. Для того чтобы найти путь к спасению, у нас остается восемьдесят часов. - Президент был серьезен, чрезвычайно серьезен.

– Мистер Грэхем, я не жду, что вы найдете для нас этот путь. Я ни от кого не жду чудес. Но, зная ваш послужной список, зная, что вы с самого начала лично участвовали во всех событиях, я решил сам сообщить вам обо всем и заверить: любое внесенное вами предложение будет немедленно поддержано всеми доступными нам средствами, любые полномочия, которые вам потребуются, будут предоставлены по первому слову.

– Президент считает, - вступил в разговор Кейтли, - что если один человек может чего-то добиться, то этот человек - вы. Вы стояли у самых истоков, прошли через все стадии, и вы - самый подходящий человек, чтобы довести дело до конца - если, конечно, конец предвидится.

– Где вы прячете экспертов? - в упор спросил Грэхем.

– Одна группа из двадцати человек - во Флориде, а другая, из двадцати восьми, - в дебрях Пуэрто-Рико, - ответил Кейтли.