Чтение онлайн

И в этот момент Вайнер ударил ее тыльной стороной ладони. Удар был совсем не сильный, но ее лицо с вмонтированными хирургом аппликациями не выносило и такой боли. Банна Маршак со стоном упала на колени и закрыла лицо руками. Однако и теперь она продолжала загораживать вход в храм.

Вайнер занес для удара правую ногу, и в этот момент Рейнольд Кирби забыл обо всем, даже о том, что платили ему в основном за дипломатию. Он схватил Вайнера за локоть и повернул к себе. Марсианин на мгновение потерял равновесие и хотел уцепиться за Кирби, но тот сразу же ударил его по руке, а другой рукой нанес удар

в желудок. Вайнер издал невнятный звук и отшатнулся назад. Кирби не дрался уже лет тридцать, и в этот момент испытал варварское наслаждение. Адреналин зажег его кровь. Он вновь ударил Вайнера и опять попал в желудок. Марсианин с недоумением взглянул на него, а затем упал на колени. В следующее мгновение он осел на грязный тротуар, раскинув руки по сторонам.

– Вставай! Живо! – выкрикнул Кирби.

В этот момент девушка прикоснулась к его руке.

– Оставьте его, – сказала она глухо. Ее металлические губы казались согнутыми и смятыми. На щеках блестели слезы. – Пожалуйста, не бейте его больше.

Вайнер лежал на спине и медленно вертел головой. Подошли полицейские, а вместе с ними маленький пожилой человечек с пергаментным лицом марсианский консул.

Кирби почувствовал, как сжался желудок. Он монотонным голосом назвал свое имя. Консул улыбнулся.

– Мне очень жаль, мистер Кирби, но в него, наверное, вселился дьявол.

Все остальное я возьму в свои руки. Самое главное, чтобы он понял, как глупо вел себя.

– Это… это я во всем виноват, – пробормотал Кирби. – Я потерял его из виду. Он не должен отвечать за то, что…

– Мы все очень хорошо понимаем, мистер Кирби. – Консул благосклонно кивнул, а потом сделал знак полицейским, чтобы они подняли Вайнера и отнесли его в машину.

Когда прошел шок, Кирби понял, что стоит на улице рядом с храмом, и все, кроме Банны, уехали. Кирби был измотан. Так чувствует себя человек, только что очнувшийся от ночных кошмаров.

Немедленно домой! Два часа – и он будет на Тортоле, примет регенерационную ванну, всего на полчасика… Нет, на час. Чтобы прийти в себя после этой ночи, ему обязательно нужно принять ванну. Один час полного освобождения. Час безмятежного бегства в ничто.

И тут Банна сказала:

– Может быть, мы войдем в храм?

– В храм? В этот храм?

– Да… Прошу вас.

– Сейчас поздно. И я чертовски устал. К тому же вертолет ждет. Он доставит меня обратно в Нью-Йорк. Ну а что касается вашего лица… Я позабочусь, чтобы за лечение заплатили.

– Забудьте о вертолете, – сказала Банна, – и пойдемте в храм.

– А вы действительно настойчивы… Я хочу домой.

Она вздрогнула, но решила не сдаваться.

– Подарите мне два часа, Рон. Вам ничего не нужно делать. Только сесть и слушать, что будут говорить другие. Мы подойдем поближе к алтарю.

Обещаю, что это будет для вас самый лучший отдых. Только сидеть и слушать.

Кирби посмотрел на ее обезображенное лицо. За нелепыми веками скрывались настоящие глаза – грустные, блестящие, умоляющие. Почему она так настойчива? Она что, получает мзду за каждого, кого притащит к Голубому Огню? Кирби терпеть не мог религиозных фанатиков, таких как она.

Отдала этому проклятому движению и душу, и тело и твердо убеждена, что паства Форста будет жить целую

вечность и когда-нибудь отправится в путешествие к далеким звездам.

Какая усталость! И потом, что скажут в ООН, если человек, занимающий такой высокий пост, начнет шляться по храмам форстеров? Кто знает, не отразится ли на его карьере фиаско с Вайнером? Придется оправдываться и защищаться… А стоит ли игра свеч? Может, действительно зайти в храм?

Просто отдохнуть… Голова раскалывается. Может быть, он там найдет кого-нибудь из эсперов, кто сделает ему массаж мозга? Эсперы ведь частенько ходят в храмы форстеров.

– Прошу вас, войдите, – повторила Банна.

Он взглянул на светящуюся вывеску на жалком фасаде:

«Братство космического единства. Входите все, кто жаждет вечной жизни! Гармония со всей вселенной».

Невелика беда, если он и поддастся разок, позволит убаюкать себя волнам этой веры.

– Ну, как, войдем? – спросила Банна.

– Что ж, будь по-вашему, – пробормотал Кирби. – Гармония со Вселенной – это неплохо, но только на час, не больше.

Она схватила его за руку. Когда они прошли через грязный вестибюль и открыли внутреннюю дверь, Кирби увидел человек десять-двенадцать, стоящих на коленях у скамеек. Пастор колдовал над небольшим реактором. Весь зал заливало голубое мерцание. Судя по всему служба началась уже давно. Одна из женщин на задних рядах опустила голову и сладко дремала.

Банна Маршак провела Кирби на один из первых рядов, он сел и начал присматриваться к полному и приземистому руководителю общины. Или священнику? Как там он у них называется…

– Братья и сестры! – произнес человек у алтаря проникновенным голосом. – Воспоем хвалу соединившему все Единству! Мужчина и женщина, звезда и камень, дерево и птица – все состоит из атомов, а эти атомы содержат частицы, которые движутся с необычайной скоростью. Это электроны, братья и сестры! Они показывают нам путь к миру. И я вам сегодня расскажу, как они…

Рейнольд Кирби опустил голову. Глаза слезились от усталости. Он не мог смотреть на этот голубой свет, исходящий из реактора. В затылке запульсировала кровь. Сквозь туман он видел, что Банна Маршак сидит рядом.

"Я слушаю тебя, – подумал Кирби, – я слушаю. Продолжай свой рассказ!

Продолжай! Может быть, бог и всемогущий электрон помогут мне! Я слушаю…"

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ. 2095 г. ВОИНЫ СВЕТА*

Когда аколит третьей степени Кристофер Мандштейн начинал говорить о жизни и смерти, сразу же становилось ясно, что он очень хочет жить вечно.

Это было главным его недостатком. Жажда вечной жизни – довольно понятная человеческая слабость. Но у Мандштейна она доходила до абсурда.

В конце концов один из его начальников счел нужным напомнить:

– Не забывайте, что ваше главное призвание – заботиться о благе других… Вам это ясно?

– Ясно, брат! – сдавленным голосом ответил Мандштейн. Он готов был сквозь землю провалиться от стыда. – Признаю свою ошибку и прошу прощения.

– Дело не в прощении, – назидательно заметил начальник, пожилой уже человек, – а в понимании. Каковы ваши цели, Мандштейн? В чем вы видите свою миссию?