Чтение онлайн

– Хороший Орах будет влиять на меня, вдову плохого Кэтанха и мать никакого Фаэтона, – торжествующе улыбнулась Ицена. – А я… я! Буду придумывать законы Рэтлскару! – Она на секунду сникла – внезапно перспектива эта показалась ей скорее обузой, чем долгожданным даром, но вскоре взбодрилась: – Пускай отныне ни один чужеземец из внешнего мира, из-за Воды, с края горизонта, не проникнет в нашу землю. Я, мой мертвый муж, мой живой жених, мой сын и будущий военачальник, змеиные наездники, шеф-капрал, шут, придворный оракул Галиат и люди рынка будут ждать, пока участь Рэтлскара решится сама. – Ицена понизила голос. – А чужеводцев мы выдворим.

– Я оформлю указ, –

кивнул Галиат (про себя он отметил, что под такого рода указ подошла бы практически любая формулировка, позволяющая ицениной ксенофобской сущности отдать город во власть ее страхам). – Только змеиные наездники, как вам должно быть известно, леди Ицена, не являются подданными Замка-на-острове[110 - Замком-на-острове называлось все поселение Рэтлскар: оно было обнесено стеною и занимало полностью весь остров (то есть было существенно больше Камарга), с небольшими лишь вкраплениями обнаженной земли там, скажем, где была переправа на берег или где с островом смыкался акведук. Дворец военачальников тоже был, по сути, частью замка.]. Если б не они, не быть бы Рэтлскару основанным.

– Ты дашь мне прочесть об этом, Галиат, – сказала Ицена, подавив зевок. – А сейчас мне пора.

Военачальница вышла, покачивая веретеном. Галиат вздохнул и принялся за дело. Вот что написал серебряными чернилами придворный преобразователь:

«Властию, данной военачальнице-регентше, действующей во праве и безмолвном одобрении усопшего ея супруга лорда Кэтанха и во имя и славу юного силонаследника будущего военачальника лорда Фаэтона, не достигшего ко утверждению сего закона возраста правления, настоящим доводим повеление до всех подданных Поселения Рэтлскар, включая жителей Замка-на-острове и Присоединившихся территорий: что с девятнадцатой волны и пятнадцатого, – тут Галиат замешкался, потом аккуратно стер серебряные чернила и вывел вместо этого, – шестнадцатого камня[111 - Вечер в Рэтлскаре наступал, когда дальновидящий, специально занимавший наблюдательный пост на одной из самых высоких башен замка, переставал видеть дальше начала акведука со стороны острова. Начиная с этого момента отсчитывали двадцать волн до наступления ночи, и между волнами также было по двадцать камней.] вечера текущего сорок пятого дня месяца догар пятьсот седьмого оборота Поселения запрещается въезжать, прилетать и иными способами проникать в Замок-на-острове кому-либо из дальнего мира, а именно: из-за таинственной Воды; из-за края Горизонта; из Муравьиной Страны; из Железного Леса, а равно и из прочих внешних земель. Жителям Присоединившихся территорий для сообщений с Замком ежедневно вечером будет открываться пищевой ход.

Подпись: леди Ицена, от имени и в интересах усопшего лорда Кэтанха и юного лорда Фаэтона».

Галиат достал большую печать и аккуратно приложил ее под подписью. Буквы на печати разобрать было нельзя: они принадлежали не тому языку, на котором написан был документ.

3. Карантин: Spargi d’amaro pianto[112 - «Обрызгай горькими слезами» (ит.). – ария Лючии из оперы Гаэтано Доницетти «Лючия ди Ламмермур».]

По бесконечному акведуку, тянувшемуся над волнами от острова за горизонт, неторопливым шагом двигался утомленный вороной жеребец. На спине жеребца сидел человек, укутанный в обширный плащ, голову его закрывал глубокий капюшон, а лицо было закрыто. Он подъехал к воротам в стене, окружавшей остров, в тот момент, когда стражники закручивали опускающие решетку лебедки и сводили створки ворот. На крепостной стене глашатай дочитывал указ леди Ицены.

Всадник проехал в ворота под падающей решеткой за полсекунды

до закрытия; возможно, он ничего не знал о местных единицах измерения времени (как и абсолютное большинство жителей Рэтлскара). Подскочившего стражника он отодвинул рукоятью плети и, продолжая движение, указал ею же на вертикальный желоб, в который упал последний из шестнадцати камней, считавших время до вступления указа в силу. Щелкнули еще четыре камня, и на остров опустилась официальная ночь. Приезжий скрылся в привычной тьме.

Всадник в серебряной маске и плаще уехал недалеко в глубь военного поселения Рэтлскар. Копыта жеребца простучали по странным, мощенным стеклом мостовым всего пары улиц, когда перед верховым выросли два человека в доспехах и скрестили алебарды, преградив путь.

– Предъявите свидетельство о телесном здравии, скрепленное печатью имперского[113 - То есть военачальницкого.] дома, – неприветливо потребовал первый.

Всадник не изменил посадки и не поднял капюшона. Помедлив секунду – как будто решая, вступать в разговор или продолжить путь, – он все-таки ответил:

– На моем теле нет и не может быть печатей какого-либо дома, а других свидетельств о телесном здравии при себе не ношу.

Ночные стражи были настроены на неторопливый разговор. Второй поднял забрало и с неожиданной доброжелательностью пояснил:

– В Замок-на-острове запрещено въезжать без одобрения комиссии по карантину против змеиной болезни, кое одобрение выражается в соответствующем сертификате, называемом свидетельством о телесном здравии. – Он взглянул на напарника и уточнил: – Если вы не желаете пройти карантин, вы можете покинуть Рэтлскар.

– Да, – подтвердил первый. – А город закрыт. Поэтому, если вы не желаете проходить карантин, э-э-э… вы можете остаться под стражей, пока не пройдете его. Если пройдете.

Всадник молчал, не вмешиваясь в становившийся интересным диалог стражников. Второй утвердительно кивнул, подтверждая слова первого:

– Мы будем вынуждены поместить вас в секцию необследованных, – вежливо пояснил он. – Простите, таковы правила замка.

Доктор Делламорте (ибо это был, без сомнения, он) равнодушно повел плечом; от этого движения пола плаща приоткрылась, дав воинам Карантина возможность увидеть рукоять меча у него за спиной. Взгляд его глаз в прорезях маски обвел закрытое забрало шлема первого стражника и открытое круглое лицо второго. Голос прозвучал утомленно:

– Зачем же меня пропустили ваши коллеги в воротах, добрые господа? А теперь какой-то унизительный карантин. Так ведь кто-нибудь может схватить какую-нибудь другую болезнь. Например, рези, – уточнил он. – В желудке или в горле.

– Видите ли, господин… – замялся второй стражник, – в правилах не сказано, что людей нельзя пропускать в ворота. В ворота можно. А вот дальше, к людям, уже нежелательно – вдруг у приехавшего змеиная болезнь? От нее умирает много людей. Слава Жуку, в замке никто не пострадал. – Он философски покачал головой и посмотрел на первого стражника. – Мы-то не виноваты.

– Да. Мы такие же пленники правил, как и вы, господин. – Первый посмотрел на второго. – У меня есть чувство, что все это уже однажды было.

– Да, было, и не раз… и, как нарочно, все одинаково кончается всегда. – Второй печально кивнул и вперил взгляд в носки металлических сапог.

– Мне кажется порой, что замок Рэтлскар – театр, а мы всего лишь в нем актеры… – Первый смотрел теперь в сторону.

– …уныло тянущие лямку роли, за которой не видно замысла творца, ни искры гения, ни даже… – подхватил второй.