Чтение онлайн

Глостер тряхнул головой, сжал челюсти, усилием воли сгоняя наваждение.

Перед его лицом еще какое-то время словно наяву стояло лицо Лира с белесоватыми пустыми бельмами глаз, похожее на бледный лик какого-то доисторического божка или идола… Глостер еще раз тряхнул головой… Видение пропало, но не совсем…

Где-то в глубине существа продолжал ощущаться неясный, липкий страх, страх живой, похожий на копошащегося "налима, замершего до поры где-то в пищеводе и готового ринуться вверх, вцепиться в горло, перекрыть дыхание… Глостер почувствовал удушье, закашлялся.

— Глостер, что с вами?

Волны кашля

накатывали снова и снова, судорогами. Глостеру казалось, что сейчас он выплюнет все: печень, легкие, селезенку, все, кроме этого скользкого вонючего гада, налима, угря, затаившегося там, в утробе…

— Глостер, вам нехорошо?

Приступ прошел так же неожиданно, как и начался. Не успев удивиться неведомой болезни, Глостер отер слезы, промокнул платком губы…

— Глостер! Глостер! — повторял через равные промежутки времени Ричард. — Прием! Прием?

— Глостер слушает Ричарда.

— Что с вами, Глостер?

— Пустое. Бронхит.

— Бронхит?

— Да. Острый бронхит. И хватит об этом. — Глостер почувствовал, что полностью пришел в себя. Теперь нужно было снова завладеть инициативой в разговоре и отдать приказания. — Слушайте меня внимательно, Ричард. Если Маэстро и Кукла будут обнаружены, в схватку не ввязываться, доложить по команде. Я со своими людьми и людьми Лаэрта прибуду на базу Южная через два с половиной часа.

Экипированы мы будем, как группа спортсменов, но… чтобы завалить Маэстро, необходима спецоперация. Быстрая и эффективная. Скрывать полтора десятка бойцов с оружием под видом туристической группы неразумно и невозможно. Поэтому необходим наиболее оптимальный, легальный способ передвижения нескольких небольших мобильных групп вооруженных людей. Или одной большой группы. Мне нужны мотивировки, железные мотивировки для возможных объяснений с властями, чтобы особисты не забеспокоились раньше времени. У вас есть наработки, Ричард?

— Так точно. Мы представим их как группу спецназа морской пехоты Черноморского флота.

— Мотивировка?

— Поиски дезертира, плановые учения, мало ли?

— Ричард, мне не нужно «мало» или «много». Мне нужно наверняка.

— Если у военных даже кто-то что-то спрашивает, они вправе не отвечать.

— А журналисты?

— Глостер, это у вас в Москве журналисты. У нас на пять районов — одна газетенка, да и та не выходит. Нет в провинциях журналистов, а на курортах — и подавно.

— Ричард, вы в своем курортном местечке совершенно разучились работать.

Особенно головой. Встреча Маэстро и Куклы — случайность?

— Почему нет? Чего в этом мире не бывает?

— Ну да… Не случайность, а совпадение. Так гораздо наукообразнее, а, Ричард?

— Не могу знать.

— Почему бы не предположить, что эту встречу, как и всю операцию, нам воткнули расчетливо? В свете грядущих реалий, так сказать? Смены царя, боярской думы и дворянской псарни?

— Вам виднее.

— Я вижу, Ричард, вы обиделись, — Никак нет.

— Я и не думал сомневаться в вашем профессионализме: вы сами знаете, такие сомнения у нас всегда трактуются не в пользу «потерпевшего».

— Так точно.

— И я вам не угрожаю. Просто мне необходимо довести до полного понимания уровень стоящей задачи. Операция нейтрализации и уничтожения Маэстро и Куклы для ваших людей — не охотничья прогулка и не развлечение.

— Я

понял это, как только услышал, что прибывают люди Лаэрта.

— Вот и славно… — Глостер замолчал, вернее, выдержал паузу, давая понять, что эта часть разговора закончена и все им сказанное подлежит не обсуждению, но выполнению. — Что до мотивировок… Я принимаю ваш вариант, Ричард. Он хорош. Любая форма, армейская в особенности, есть лучший способ маскировки в наших нынешних реалиях. Действуйте.

— Есть. Необходимые бумаги я выправлю в течение часа, форма и оружие есть на базе Южная.

— Братки не забеспокоятся по-серьезному?

— Не успеют. Да и не захотят никакие братки связываться с вооруженным армейским спецназом.

— Резонно. Документы будут подлинные?

— Нет. Но хорошо сработанные. Для местных властей достаточно, а особисты, полагаю, выйдут на ту же тропу войны не раньше чем через сутки-полтора.

— Вот и отлично. Сейчас ваша основная задача, наряду с бумагами, — установить местонахождение и маршрут движения Маэстро и Куклы.

— Есть. Место встречи?

— База Южная.

— Есть. Время?

— Через три часа.

— Есть.

— И вот еще что, Ричард…

— Да?

— Если мы не сумеем остановить эту «сладкую парочку» за сутки…

— О последствиях лучше не думать. Я вас правильно понял, Глостер?

— Вполне. Кажется, кто-то из великих сказал: «Мы проиграли битву, но не войну». Так вот… — Глостер выдержал паузу, закончил:

— Нет у нас выбора, Ричард. Я вас не пугаю, просто информирую. Мы — и вы и я — оружие. А неисправное оружие никому не нужно. Ни-ко-му. Надеюсь, вы это понимаете. Если мы за сутки не покончим с Маэстро, то проиграем и войну, и жизнь.

Маэстро свернул прямо в степь. Она неслась под колеса бесконечной выжженной явью, пока не показались первые виноградники поселка, большой, когда-то колхозный сад, наезженные дороги. Маэстро сориентировался, крутнул руль, обогнул виноградники по целине, и автомобиль снова помчался по сухой полыни бездорожья неведомо куда.

В салоне повисло молчание. Аля безучастно смотрела на дорогу. Ей было безразлично, куда они несутся, откуда, зачем. Прошлая жизнь показалась ей призрачной, не существовавшей никогда, а теперешняя… Да и можно ли считать жизнью бесконечную гонку со смертью? Или это как раз и есть жизнь, просто разные люди бегут от беззубой с разной скоростью? Вернее, с разным успехом? Да какое там: считать успехом случай пережить сверстника на десять лет нищеты и пятеро суток агонии? Нет, в этой игре победителей не бывает, все приходят к печальному финишу… Или — не все? И пыльное земное бдение — только предтеча настоящей жизни?..

— Маэстро, — разлепила Аля спекшиеся губы. — По-моему, я схожу с ума.

Мужчина быстро глянул на девушку и снова сосредоточил взгляд на дороге.

— Нет. Это мир сумасшедший. А ты нормальная.

— Разве можно выжить в сумасшедшем мире?

— Даже нужно. Куда хуже — подчиниться ему.

— Влад… А ты? Ты подчинился?

Некоторое время Маэстро молчал, потом произнес тихо и внятно:

— Не знаю.

— Жаль.

— Мне тоже.

— Влад, а куда мы едем, ты хоть знаешь?