Вратарь
Шрифт:
Товарищи стоят перед тобой приготовившись к серьезному обстрелу ворот. Стань и ты таким же – одержимым, готовым отразить все. И пусть тебя не смущает, что их несколько человек, а ты один, что у них от удара до удара проходит какое-то время, а ты каждую секунду в полете, в броске, в прыжке, и что силы иссякают так быстро, словно кто-то нарочно потрошит тебя. Ничего! Не отбивай мяч, если можно, все бери! Не давай себе скидки, не обращай внимания на усталость. Все бери! Ты приучишь себя к сверхнапряжению, ты научишься зажимать сердце в кулак и обрывать стон, готовый сорваться с уст. Зато когда настанет
Когда говоришь такое молодому вратарю, у него широко раскрываются глаза. В них иногда даже мелькает тень испуга. Ему кажется, будто высокая требовательность к себе есть самоистязание. «Нет, до такого дело не доходит. Речь идет о простейшей требовательности. Но мы иной раз думаем, что на тренировке она не обязательна. Мы работаем, как бы подчиняясь ритмичным импульсам: матч – готовы на все, тренировка – позволяем себе расслабиться. Я же стою на том, что и тренировка должна проходить для вратаря на уровне матча.
Разумеется, сил не хватит стоять так в воротах полтора или два часа. Ну и не надо! Стой пять минут, но стой «в мыле». Потом уступи место другому вратарю, а сам передохни. Но когда вновь вернешься на свое место, опять борись против товарищей, как против соперников.
И еще одно: дурной пример заразителен. Даешь скидку себе, расслабишься в воротах, будешь отбивать мячи так-сяк, и форвард заскучает. Надоест ему бить впустую. Ему тоже хочется испытать свою меткость в единоборстве с хорошим вратарем. Подтягивая себя, ты, стало быть, подтягиваешь и его. В этом единстве – залог обоюдного роста.
Будь техничен! Внешнее проявление техники – простота игры. Не думай, что техничным является тот вратарь, который совершает обезьяньи прыжки. Нет, это не техника, это скорее отвага, близкая к самопожертвованию. Техника нечто иное! Это мяч, прикипевший к рукам, это легкое неуловимое движение, в результате которого мяч остается именно там, где нужно. Техника – это наиболее экономное расходование энергии.
В моей игре не всегда увидишь все то, о чем я толкую. Но я всегда стремлюсь к этому. Самое главное в футболе – быть предельно полезным своей команде. Значит, ничего лишнего, ничего показного. Не ищи глазами девушек с букетами цветов. Пусть они приберегут их для теноров. Для нас, вратарей, ценнее другое: чтоб товарищ, едва стоящий на ногах от усталости, сказал после матча «спасибо!»
Футбол прекрасен сам по себе. Но если ты пришел к нему только для того, чтобы прославить себя, а не свою команду, – уходи, ты испоганишь его, ты превратишь его в скучное ремесло. Когда я почувствую, что команда переросла меня, я немедленно уйду. Даже если будет очень горько. Мы не имеем права быть балластом для команды. Потому что не мы ее, а она нас делает мастерами. Обмануть ее, сделать вид, что ты еще нужен ей, хотя в душе сознаешь, что это не так и что пора уходить, – значит жестоко обмануть товарищей, отплатить им за добро черной неблагодарностью.
Разумеется, Алексей Петрович не в такой последовательности может быть, не в такой форме все это изложил. Но суть многих его бесед со мной была именно такова. Это были и исповедь и напутствие
Но меня интересовало иное – как Хомич сам претворяет в жизнь все то, что он считает таким важным. Должен сказать, что уже первые совместные тренировки буквально потрясли меня. Я никогда ничего подобного не видел. Алексей Петрович с первых же минут «входил в раж». Он почти ничего не говорил. Рот был плотно сжат. Глаза суживались и превращались в узенькие щелки. Лицо слегка бледнело. Он метался в воротах, доводя нападающих до отчаяния. Они не могли, бывало, забить ему гол даже с нескольких метров. И что самое важное, он почти всегда брал мячи намертво, не отпуская их от себя.
Такое феерическое отражение нападения длилось минут десять. Потом Хомич решительно покидал ворота. Походив некоторое время в сторонке, чтобы не отвлекать нападающих своим бездельем, он возвращался назад, и снова в воротах свирепствовал ураган.
– Между прочим, я хотел тебе посоветовать вот еще что. Надо умело смазывать концы пальцев на перчатках особым раствором канифоли. Особым потому, чтобы она не просыхала весь матч. Делается это так.
И рассказал. Мяч стал и у меня прилипать к перчаткам.
– А Саная тоже знает этот состав?
– Нет, я не сказал ему.
– Почему же?
Хомич подумал и ответил:
– Он никогда не интересовался этим.
Очевидно у Алексея Петровича, очень отзывчивого и мягкого человека, были какие-то свои соображения. Я не стал уточнять их, боясь показаться нескромным.
Берлин в дни фестиваля был очень наряден и красив. Даже сейчас, по прошествии стольких лет у меня перед глазами клубятся шелковые флаги, водруженные на стадионе им. Вальтера Ульбрихта, не тускнеет в памяти пестрая толпа. Сколько встреч, сколько теплых слов и приятных знакомств!
Наш футбол носил характер товарищеского показательного выступления. От киевлян за команду СССР выступали Голубев и Лерман. Противником была сборная ГДР. Победили наши ребята – 5:1. Три гола забил Карцев, который сразу же стал самым популярным футболистом фестиваля. Его имя скандировал весь стадион.
Повторная встреча этих же команд закончилась еще одной победой футболистов СССР – 2:0. Оба гола забил Конов с подачи Виньковатова, игравшего на левом краю.
Мы посетили много соревнований. Видели боксеров, пловцов, легкоатлетов. Но больше всего нас, конечно, интересовал футбол. Поразила своей техникой сборная Венгрии. Мы обратили внимание на странную форму вратаря Грошича. Он играл в коротких трусах, что было крайне непривычно в то время, в черной рубашке с закатанными рукавами. Высокий и очень широкоплечий, он казался еще шире из-за этих закатанных рукавов.
– Красавчик, первый сорт! – сказал мне Виньковатов.
Мне тоже показалось, что Грошич оделся так франтовато для того, чтобы подчеркнуть собственный атлетизм. Что ж, может быть, так и нужно. Но мысленно я решил, что этому примеру не последую и всегда буду играть в своем скромном свитере.
А в общем Грошич мне очень понравился. Особенно хорошо он брал верхние мячи. Даже когда венгр опаздывал занять выгодную позицию, он отважно бросался в угол, рассчитывая на свою обезьянью реакцию, и действительно забирал мяч.