Чтение онлайн

– Простите меня, – сказала Леа, – но я хотела бы задать Вам один вопрос. Для чего Вы живёте? Если ни во что не верите?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я не сразу нашёлся, что ответить.

– Потому что жизнь прекрасна и удивительна, – наконец провозгласил я, широко улыбаясь.

Это был самый дурацкий ответ из всех, которые было можно придумать, но ничего другого почему-то не пришло мне в голову.

– И чем же жизнь прекрасна и удивительна? – снова спросила Леа. – Чем прекрасна Ваша собственная жизнь?

Хотя вопрос прозвучал с участием, намёк на то, что моя жизнь может не оказаться прекрасной и удивительной, показался мне обидным.

– Например, тем, что она дает возможность жить. Что в

ней есть множество прекрасных вещей.

– Каких же?

– Любовь, например, – сказал я первое, что пришло мне в голову.

– Вы нашли её?

– Наверное, нет.

– Вы верите в неё?

– Конечно, – уверенно ответил я. – Вот видите, кое во что я верю.

– Как же Вы в неё верите?

Голова у меня начинала идти кругом.

– Что Вы имеете в виду?

– Как Вы в неё верите?

– Как верят все, чёрт возьми. Что она существует.

– И Вы готовы отдать за неё Вашу бессмертную душу?

– Я не верю в свою бессмертную душу, – уже с некоторым раздражением сказал я.

– Тогда Вы не верите в то, во что думаете, что верите, – очень серьезно отозвалась женщина.

Гротескный разговор продолжался: я начинал не на шутку раздражаться.

– Послушайте, – изо всех сил стараясь держать себя в руках, начал я, – Вы совершенно не знаете ни меня, ни моей жизни. Вам так же неизвестно во что я верю, во что не верю, и что собираюсь с этим делать. Я с уважением, поверьте, отношусь к Вашему мнению, но Вы не можете выдавать его за прописные истины и убеждать меня с ними согласиться.

Ответа не последовало: Леа молчала. Укоряя себя за то, что, неизвестно почему, так несдержанно говорил с доброй старушкой, и, удивляясь тому, какая муха меня укусила, молчал и я.

– Я спросила Вас: для чего Вы живете, – вдруг сказала она. – Вы, а не кто-то другой. Но не для того, чтобы Вы ответили мне. А для того, чтобы Вы сказали об этом своей бессмертной душе, в которую не верите.

Как это часто бывает в чрезвычайных ситуациях, особенно в моменты неожиданных стихийных бедствий, мысли бросились бежать в разные стороны; они сталкивались в моей голове, как атомы.

Где-то очень далеко, в каком-то другом измерении, часы пробили девять утра. Странно, но до этого я не слышал их боя.

Наступило долгое молчание.

– Удивительно быстро летит время, – наконец выдавил из себя я, так как от молчания этого мне почему-то становилось не по себе.

– Вы правы, – согласилась Леа. – Годы пролетают, будто один день.

– Вы заметили? – воодушевился я, сообразив, что появилась тема для разговора. – Просто поразительно! День заканчивается, не успев начаться. С месяцами и того хуже. Вроде бы не так давно был январь, а прошло совсем немного, казалось бы, времени, и вот уже середина лета.

– Время величина физическая, – заметила Леа.

– Вы заговорили, как ученый, – я улыбнулся мудрой покровительственной улыбкой, которой страшно гордился: она обеспечила мне не одну победу над женскими сердцами. – Это особенно приятно слышать, учитывая вашу склонность к другого рода объяснениям.

И, довольный собой, я откинулся на спинку стула.

– Физическая величина способна изменяться, – завершила свою мысль бабуля. – Время способно ускоряться. Вот оно и ускорилось.

По вполне понятным причинам, за столом вновь воцарилось молчание.

Оно длилось достаточно долго для того, чтобы моё растревоженное сознание полностью погрузилось в вычисление возможных путей срочного бегства из этого подозрительного трактира, но всё портила мокрая одежда, подсолнухи и проклятый ливень. Оно так увлеклось, что не заметило, как я сгрыз ноготь на большом пальце.

– Вы, вероятно, устали и хотите отдохнуть? – неожиданно пришла мне

на помощь бабуля.

Дождь не прекращался и, по всей видимости, даже не собирался этого делать. Разговоры с бабушкой наводили на меня тоску, а вопрос был задан с участием, и я решил, что надо немедленно соглашаться, пока словоохотливая бабка не передумала и не сказала что-нибудь ещё. Бежать отсюда прямо сейчас было соблазнительно, но, к сожалению, совершенно невозможно.

– По правде сказать, не отказался бы, – вежливо ответил я.

– Тогда поднимайтесь наверх, – кивком головы Леа указала в сторону лестницы. – В трактире никого, так что можете занимать любую комнату, все они свободны. Ключ в скважине с внутренней стороны. К обеду я разбужу вас, сомневаюсь, что дождь прекратится до этого времени.

Поблагодарив старую женщину, избавившую меня от необходимости поддерживать бестолковые разговоры, я с большим облегчением поднялся наверх, открыл первую попавшуюся дверь, с наслаждением повалился на кровать и почти сразу же заснул.

Мне приснился совершенно дурацкий сон, навеянный, очевидно, моими утренними приключениями. Я бежал, сломя голову, понимая, что мне обязательно нужно куда-то успеть, – но куда? неизвестно! для чего? этого я тоже не помнил, – но каждый раз передо мной вырастала дверь, в которую я тщетно стучал, ломился, бил кулаками, но мне никто не открывал. Тогда я снова пускался бежать, и вновь передо мной вставала очередная дверь, которую я так же бил, пинал, грыз и выламывал, но она все так же не поддавалась. От этого стука я проснулся…

Сообразив, что стучат в дверь, и что наступило обеденное время, я протёр глаза, и ещё ничего не соображая спросонок, вскочил с кровати, машинально сунул руку в карман и, обнаружив в нём ключ, открыл дверь, чтобы спускаться обратно в приёмную. Здесь взгляд мой упал на стоящий около шкафа стул, на котором я с удивлением увидел свою аккуратно сложенную высушенную одежду.

Я застыл в дверях. Позвольте, позвольте… Я ведь закрывал дверь на ключ, перед тем, как ложиться спать! Я отчетливо помнил это. Но ведь одежда-то здесь? Здесь, вот она. Так закрывал или не закрывал? Или я забыл это сделать?.. Я точно помнил, как поворачивал ключ в замке. Может быть, мне это приснилось? Позвольте, но ведь ключ я оставил в замочной скважине! Как же он оказался у меня в кармане? Стараясь рассуждать логически, я пришел к выводу, что кто-то должен был его туда положить. Но кто? Я? Я оставил его в двери, хоть убейте на месте. Получалось, кто-то входил сюда, пока я спал; этот кто-то оставил на стуле мою одежду и вышел, положив торчавший в дверях ключ в карман моего халата (который при этом был на мне) и закрыв дверь снаружи (стало быть, у него имелся запасной ключ, иначе чем бы он тогда запирал дверь?). А я всего этого даже не заметил? Все это, в принципе, было возможно, но что за спех был, скажите на милость, кому-то приносить мою одежду, пока я спал, и к тому же класть ключ в карман халата спящего человека, даже если этот кто-то вошёл сюда? Тем более, если у него есть запасной ключ!! Да-а, хорош трактир, ничего не скажешь… Может, это тот помятый из кухни? Да чёрт бы с ними со всеми, никаких правил поведения… Да и чего я ожидал от провинциального трактира у обочины дороги? Я быстро одевался, отгоняя, словно надоедливых насекомых, жужжащие в голове мысли о булькающих колбах и спрятанных по подвалам расчленённых трупах. Какие пробирки, помилуйте! В двадцать первом-то веке! Тем более, что если бы кто-то хотел убить меня, он сделал бы это с той же легкостью, с которой вошёл сюда. О, чёрт, да и зачем кому-то понадобится убивать меня, а? А, может быть, я всё-таки забыл закрыть дверь на ключ? Оооооооооооооо! У меня украли машину!