Чтение онлайн

Сначала они шли ходко, однако уже через час Чез и Дерек устали. Альпинистами им пришлось стать только в силу необходимости. Теоретически освоить технику хождения в ботинках с прикрепленными к носкам кошками куда легче, чем применить ее на деле. Теперь они едва передвигали ноги, на каждом шагу помогая себе ледорубами. Бэзилу и Нирупаму все чаще приходилось травить веревку и даже останавливаться. А ведь шли они по подвижному льду, и, хотя он не показывал вида, тревога ни на секунду не оставляла Уимборна.

Вскоре солнце поднялось над головами, и ложбина с обрывистыми оледенелыми склонами стала похожа на адскую печку.

Участники восхождения накинули капюшоны, однако это не принесло облегчения. На такой высоте солнечная радиация была нестерпима. От блеска рябило в глазах. Оглянуться, окинуть взором окрестности, пройденный путь — забудь об этом! Сверху беспрестанно сыпались комки льда. Капюшоны пока выдерживали игольчатые обломки, но сам факт бесконечного ледяного града, где каждая градина была с детский кулачок, производил угнетающее впечатление. Бэзил Уимборн прекрасно все понимал, и, когда они добрались до выступающего из лежалого снега скального ножа — где-то на середине подъема, — он приказал остановиться на короткий привал. Они попили чаю. Дальнейший подъем показался им более легким. И на самом деле, пласт под ногами уплотнился, нога вставала прочно.

Скоро нагрянула новая беда — ободранное во время падения Бэзила лицо Чеза совсем распухло, ссадины кровоточили. Можно было бы для защиты от прямых солнечных лучей надеть шелковую маску, однако в желобе стояла такая жара, что даже мысль об этом была нестерпима, поэтому Чез постоянно протирал лицо мазью из какого-то антибиотика.

Они двигались не менее получаса, как вдруг Бэзил телепатически просигнализировал, что на ближайшем снеговом балконе необходимо сделать остановку.

Бэзил: «Ниру, старик, тебе этот склон ни о чем не говорит?» — Он указал ледорубом на нависающую часть склона.

Нирупам: «Если судить по цвету льда, то вполне возможен сход. Лед весьма неприятный».

Бэзил: «И я так же считаю».

Нирупам: «Альтернативный траверс, черт побери, вдвое длиннее. Мы и к двум часам не доберемся до вершины кряжа».

Бэзил: «Рискнем?»

Нирупам: «Ты — начальник, тебе и решать. Однако каждый лишний час на солнце может окончательно доконать Чеза. Парень может ослепнуть».

Бэзил: «Послушай, Чез, старик. А что, если мы втащим тебя в третий промежуточный лагерь на тросе? Для нас всех будет безопасней, если мы упакуем тебя и втащим на седло с помощью лебедки».

Чез: «Ребята, простите, что стал для вас обузой».

Дерек: «Не говори глупостей, парень. Давай-ка мы с тобой поменяемся в связке. Если порвется репшнур?.. Ну что же, вам будет легче. Вы навсегда запомните мои ботинки с кошками, а те внизу, в Бетафорке, послушают мои вопли».

Бэзил: «Успокойтесь, ребята. Не надо нервничать…»

…Бэзил постоянно оглядывался, старался не спускать глаз с неопытных товарищей, двигавшихся сзади. Пока они оба бодро переставляли ноги. Чез для безопасности был связан с Дереком тонким репшнуром, тот, в свою очередь, был готов при необходимости мгновенно закрепить всю связку. На душе стало полегче — ребята не сдаются. Или точнее — не сдадутся! Что бы ни произошло. От этой мысли потеплело на душе. Тем временем нудное попискивание все больше и больше тревожило Бэзила.

Первым опасность заметил Нирупам, постоянно следивший за идущими впереди товарищами. Он и хруст услыхал первым, интуитивно глянул вверх… Там

что-то ярко блеснуло — в следующее мгновение обнажилось нечто подобное пасти с острыми клыками, а чуть ниже сбегал вал снега.

— Она пошла! — закричал Нирупам. — Держись! Держись!

Его крики потонули в нараставшем грохоте, словно кто-то придавил педаль органа, и звонкий шум перерос в неумолимый рокот. Лавина промчалась как раз перед ними. Альпинисты прижались к склону, втянули головы в плечи… Бэзил машинально выхватил из чехла молоток и с силой левой рукой вогнал его в лед, тут же схватился за ледоруб и молоток. В этот момент вторая лавина пошла прямо на них.

Он едва успел вскрикнуть:

— Держись, ребята! Держись!

Чез ответил первым — ответил криком ужаса. Его закрутило колесом в массе снега и битого льда. Дерека сбил с ног огромный пласт снега — только ледоруб его мелькнул в воздухе. В отчаянной попытке зацепиться он перерубил трос, соединявший Бэзила и Нирупама. Индийцу досталось больше других. Сбитого с ног рывком от падения Дерека, его мгновенно поволокло вниз… Остановиться он уже не мог — шея у него была сломана.

Обрушившаяся лавина пролетела в метре от Бэзила. Когда основная масса льда и снега пронеслась мимо, он отважился оторвать голову от наста и невольно глянул вниз. Как раз в этот момент лавина достигла подножия кулуара и, вздымая снежные брызги, рухнула на камни, погребая под собой еще живых людей. Чез успел напоследок выругаться, Дерек просто сказал: «Прощайте!» Нирупам спокойным телепатическим голосом начал читать молитвы. Он обращался к Шакья-Муни. Голос его был тих, безмятежен. Позвоночнику него был сломан в нескольких местах, и он быстро, спокойно умер. Бэзил долго окликал друзей, выкрикивал в эфир их имена, потом не выдержал, уткнулся лицом в снег и беззвучно заплакал. Снег, скалы не услышали ни стона, ни всхлипа, только слезы, обильные, горькие, текли по его лицу. Он перевернулся на спину — солнце светило ярко, торжественно, бездонным куполом маячило над головой голубое небо, было тихо…

Успокоившись, Уимборн вызвал по дальней связи лорда Елейна.

«Нет, — ответил Бэзил, когда тану-психокинетик предложил ему возвращаться в базовый лагерь, — я не поверну назад. У меня лебедка и тросы, склон теперь сбросил лишний снег, да, я попытаюсь… Я установлю лебедку, я сделаю это. Для чего мы шли? Зато второй команде поддержки будет легче одолеть эти чертовы ледники и скалы. Нет, я вернусь в первый промежуточный лагерь до темноты».

Блейн неохотно согласился. Чем он мог помочь ему? Тану сидел и слушал, как этот человек, вновь отправившийся вверх, бормочет стихи на каком-то неизвестном земном языке. Они вроде бы называют его латынью.

Тану внимательно вслушивался в звучание непонятной речи. Помнится, перед выходом на маршрут Бэзил цитировал какого-то Киплинга, но эти стихи, кажется, рождались сами по себе… Неожиданно цепочка слов продолжилась на английском:

Иди, безумец, поспеши одолеть грозные Альпы.

Теперь они восхищаются отважными первопроходцами, Но кому теперь нужна ваша коварная лесть.

Иди, человек, и добудь победу!

Все-таки люди, покачал головой Блейн, странные существа.