Чтение онлайн

Когда занятие наконец закончилось, я отправилась плакать в душе, не снимая одежды.

За ужином Элла гладила меня по спине, пока я дремала за столом, а Аксель без умолку рассказывал о своём дне. Тарантул поел в спальне.

После ужина Тарантул вывел меня в пустыню и снова стал избивать своим мерзким ветром. Дрожа от изнеможения, я создала Щит и притворилась разочарованной, когда ничего не произошло.

Ещё через несколько часов мучений он разочарованно ушёл.

Словно призрак, я побрела по тихой военной базе.

Ночные тени протянулись по пустому ангару. За ракетами неприметно виднелась дверь, которой я прежде не замечала. Я не могла вынести напряжения в нашей спальне и не стала сопротивляться необъяснимому инстинкту, влекущему к двери. Где угодно лучше, чем с ним. Я повернула ручку, но дверь оказалась заперта.

Вынув недавно заточенную зубную щётку, я вставила её в замок и стала покачивать, прижав ухо к механизму. Щёлк. Дверь открылась. За ней меня встретил длинный пустой коридор. На белых стенах висели ряды парадных портретов, освещённых тусклыми лампами.

Я крадучись двинулась вперёд.

«Первый Прославленный Маршал», — гласила золотая табличка рядом с портретом. На картине был изображён пожилой мужчина в старомодной одежде. У него были суровые черты и ярко-голубые глаза. На следующем портрете значилось: «Второй Прославленный Маршал». На меня сверху вниз смотрела женщина с широкими, волевыми чертами и более светлыми голубыми глазами.

Я пошла вдоль ряда. Все Маршалы, и мужчины и женщины, были жутко похожи друг на друга.

Добравшись до последнего в длинном ряду портрета, я посмотрела в знакомые глаза Кален Ривз — и меня осенило. Я пошатнулась и вцепилась в белую стену за спиной, словно та могла меня спасти.

У всех были глаза одного и того же редкого оттенка голубого.

Одинаковые носы.

Те же суровые черты лица.

Каждый избранный нами Маршал состоял в родстве со всеми остальными — о чём «Демократические ведомости» никогда не сообщали. Был ли хоть малейший шанс у остальных кандидатов? Я открыла рот, чтобы закричать, чтобы хоть что-то сделать. Разве это важно? Зубы стиснулись, а лёгкие словно опали.

Маме по-прежнему угрожала опасность.

Север по-прежнему голодал.

Сосредоточься на Задании.

Коридор вывел в просторную круглую ротонду, где вдоль стен мерцали масляные лампы. По периметру стояли бронзовые скульптуры людей в натуральную величину. С пола медленными щупальцами поднимался Туман — слабое, почти неразличимое голубое мерцание. Потолок покрывала величественная роспись с аквамариновым небом и облаками.

На белом кафельном полу чёрными буквами были выложены семь горизонтальных рядов, причём три плитки выделялись ярко-голубым цветом. Я присела, смутно узнавая в этих рядах что-то, чему мама однажды вечером пыталась меня научить, когда я слишком устала, чтобы слушать. Какая-то таблица? На трёх голубых плитках стояли буквы C, N, O.

Что

это значит?

Этот идиот Кейн, лучший выпускник Стилдена, мгновенно узнал бы таблицу и высмеял меня за непонимание. Я чувствовала себя тупицей. Под рёбрами разрасталась горечь.

Вся на нервах, я на цыпочках подошла к ближайшей статуе… Маршала? Вокруг неё стояли все её предки, увековеченные в бронзе. Во имя старого бога, что здесь происходит? В основании каждой скульптуры поблёскивал алхимический символ крови. Тайное общество?

Сердце подступило к горлу. Я обвела взглядом комнату, вспомнив строку из любимого сборника стихов: «Они требуют почтения, но власть имущих встречай с сомнением».

Между статуями в стены были утоплены металлические двери. Я попробовала золотую ручку. Заперто. Перешла к следующей двери. Тоже заперто. Я обходила странную комнату, безуспешно дёргая ручки; затылок покалывало. С каждой секундой голову всё сильнее затуманивала звенящая паника.

Постой. Я остановилась и прислушалась.

В тихой комнате едва слышно дрожал вполне настоящий гул.

В центре ротонды он звучал тише. Я подошла к краю, и звук усилился. Прижалась ухом к запертой двери — за сталью гул оказался громче всего. По ту сторону что-то есть. Странные провода, на вид медные и цинковые, тянулись с потолка по стене и уходили под дверь.

Щёлкнул замок.

Одна из дверей ротонды медленно приоткрылась со скрипом — кто-то отворял её изнутри. Сердце едва не выскочило из груди. Я развернулась и помчалась через ангар к своей комнате. В дверях врезалась в Тарантула. Он стоял посреди прохода, преграждая путь и источая злобу.

Волоски у меня на руках встали дыбом.

— Что… ты делаешь, Равенал? — спросил он на шипящем выдохе.

Я сделала равнодушный вид. — Просто ходила за водой.

Он опустил голову и посмотрел туда, где мой палец касался буквы «О» в слове «ОПАСНОСТЬ» на его комбинезоне. Ладонь закололо теплом, серебряные щупальца грозовой магии перетекли с него на меня. Опять?

Я отдёрнула горящий палец.

Его челюсть напряглась. — Не прикасайся ко мне.

— С радостью. — Я толкнула его плечом, протопала мимо и бросилась на кровать.

— Грубиянка.

— Лучше быть грубиянкой, чем чудовищем.

— Лучше быть чудовищем, — хрипло произнёс он, — чем всего лишь человеком.

Что? Страх сжал сердце. Я открыла рот, чтобы потребовать объяснений, но не смогла издать ни звука. Рядом с Тарантулом я совершенно теряла способность думать.

Никто не спасёт меня от него. Придётся спасаться самой.

Тарантул направился к кровати; серебристая чешуя сапог отражала лунный свет. Шесть лет назад мне довелось встретиться лицом к лицу со зверем, который пожертвовал для них свою шкуру.