Врачеватель
Шрифт:
– Странно как-то. Семья положительная, а брат так просто на убийство пошел ради мести.
Влада неловко потерла ладонью шею.
– Он с шестнадцати лет за решеткой. – убрать из голоса удивление не удалось: – Как первый раз по малолетке загремел, так и возвращался обратно с перерывами в два-три месяца. Таким, как он, там комфортнее, чем на свободе – все понятно и просто, все знакомо.
Девушка замолчала и отвернулась. Договаривать, что именно поэтому она решилась на преступление – она не стала, Дамир наверняка поймет все сам. В их работе встречается
– Ты больше ничего не спросишь?
Миронов пожал плечами. Снова щелкнул зажигалкой, несколько секунд задумчиво смотрел на пляшущее пламя, а потом кивнул на машину.
– Садись.
Спорить желания не было. Девушка молча обошла автомобиль и села. На автомате пристегнулась и снова посмотрела на напарника.
Его реакция обескураживала. Влада не могла понять, о чем думает капитан. Не могла представить, как он теперь относится к ней, в чем обвиняет и как относится к ее поступку.
– Они точно как-то связаны. – тихо произнесла она, решив, что заговорить на другую тему будет самым правильным выходом: – Он назвал их своими друзьями.
– Я заметил, – ровно отозвался Миронов. – Читать умею.
Еще пара минут напряженного молчания и новая попытка Влады заговорить:
– Что будем делать?
– Как обычно. Разбираться.
Влада запуталась. Дамир казался слишком спокойным, слишком уравновешенным. Словно и не было никакой грязной исповеди, словно девушка не призналась напарнику, что много лет назад стала причиной смерти своего отца, потом нарушила закон, чтобы отомстить его убийце, а теперь об этом каким-то образом узнал Врачеватель и записал ее в свои «пациентки». Миронов вел себя так, будто Влада только что рассказала ему о походе в магазин.
Девушке потребовалось несколько долгих минут, прежде чем она с удивлением осознала, что от такой реакции гораздо легче. Пожалуй, любая эмоция напарника вроде удивления или осуждения вынудила бы ее заново испытывать двойное чувство вины, полное равнодушие – заставило бы почувствовать себя ничтожной. А Дамир просто выслушал, принял, как данность, и не дал её действиям никакой оценки.
Удивительно.
Влада отвернулась к окну. Машина уже выехала с проселочной дороги и мчалась по трассе, прорываясь сквозь густые сумерки. В открытое окно врывался ветер, и Влада с удовольствием щурилась и ловила его лицом.
Давно на душе не было так спокойно.
– Сбрось Глебу номер и скрин сообщения, – вырывал её из мыслей голос напарника.
Девушка вздрогнула и послушно кивнула.
20
– Он не признается. – Влада с тоской смотрела на пластиковый контейнер с обедом и никак не могла заставить себя поесть. – Четвертый день пошел. Бесполезно.
Еда не лезла в горло. Макароны давно остыли,
– Сегодня Дамир пойдет на допрос, – Глеб сочувствующе следил за Исаевой.
Девушка убрала обед в холодильник и снова вернулась на рабочее место.
– Если он ничего не скажет, мы снова в тупике, – Владе не нравилось свое негативное настроение, но поделать с ним девушка ничего не могла.
– Дамир что-нибудь придумает.
Исаева кивнула. Она тоже на это рассчитывала.
Миронов появился в участке только во второй половине дня. Привычно раздраженный вошел в кабинет, подошел к своему столу, порылся и достал папку с делом Богдана. Перекинул Исаевой и хмуро велел:
– За мной.
Он даже не взглянул на Владу, а девушка удивленно вздрогнула. С губ чуть не сорвалось глупое «куда?», но она вовремя опомнилась и спасла себя от очередной порции яда напарника.
– Метод плохой/хороший полицейский знаешь? – Дамир шел быстро.
Влада едва успевала за его широким шагом, и, услышав вопрос, споткнулась.
– Что ты предлагаешь?
Дамир придержал девушку за локоть, чтобы она не грохнулась на пол, и качнул головой:
– Предлагаю состроить жалостливое лицо. Завтра этого урода перевезут в райцентр. Если сейчас не расколем, то уже никогда не достанем.
В допросной пахло пылью. Богдан сидел за столом посередине комнаты и что-то радостно насвистывал себе под нос. Его руки были прикованы наручниками к выемке в центре стола. От адвоката он отказался.
Исаева не была на первых допросах Богдана и вообще не видела его после встречи на территории секты. Девушка знала, что их связь с Врачевателем доказать сложно, но статьи за наркоторговлю и соучастие в убийстве висели на подозреваемом мертвым грузом. Поэтому она совсем не ожидала увидеть «посланника» в отличном настроении и широко улыбающимся.
Откуда на лице столько радости? Где положенный страх за свое положение?
Дамир пропустил Владу первой. Девушка вошла в комнату и присела напротив подозреваемого. Сам капитан остался стоять у двери, прислонившись к стене и сложив на груди руки. В неярком освещении мужчину было плохо видно, но его присутствие ощущалось физически.
Сектант же расслабленно откинулся на спинку стула. Отросшая за дни в следственном изоляторе борода еще сильнее сделала его похожим на Кривжу.
Влада постаралась последовать совету Дамира и едва заметно улыбнулась.
– Здравствуйте. – возможно, получилось даже излишне вежливо. Девушка открыла папку и осторожно начала: – Радиев Богдан Валерьевич, пятьдесят лет, не женат. Эмигрировал из Казахстана в 1988 году.
Скудные сведения, необходимые, чтобы начать разговор по протоколу.
Подозреваемый не пытался отвести взгляда. Лишь презрительно хмыкнул и прищурился.
– В России прежде не привлекался, – спокойно продолжала Влада. – На родине имел проблемы с законом. Наркотики, вооруженное нападение, разбой…