Вот что неприятно

М. Лейнстер

ВОТ ЧТО НЕПРИЯТНО

Всем было гораздо спокойнее, если бы у мистера Тэда Биндера было чуточку больше самолюбия, или если бы ему чуточку меньше везло, или, может быть, если бы его лучший друг мистер Медден не промахнулся, погнавшись за ним с выброшенной на берег палкой. К несчастью, уйдя на пенсию из одной электрической компании, Биндер занялся исследованиями. Он читает Аристотеля, Пуанкаре, Рона Хаббарда и Парацельса. Он вычитывает из книг идеи и пробует осуществить их. А нам было бы спокойнее, если бы у себя в кухне он стряпал бомбы. Одна из них могла

бы взорваться. Больше ничего. А теперь...

Однажды он занялся проблемой взаимопроникновения. Есть такая философская идея о том, что два предмета могут занимать одно и то же место в пространстве одновременно. Не правда ли, это выглядит довольно безобидно? Но когда Биндер добился своего, то не только он, но и другие люди - более 70 - оказались заброшенными по времени в середину по меньшей мере третьей недели, которая еще не наступила.

Это было безвредно, конечно, но ждать неприятностей неприятно. Никто не может угадать, чем Биндер займется в следующий раз. Даже его лучший друг, мистер Медден, стал подозрительным.

Медлен тоже ушел в отставку: он был шкипером наемной рыболовной шхуны. Теперь шхуну водит его сын, и он сыном недоволен. Однажды Медден пришел к Биндеру и позвонил. Биндер открыл ему.

– А, Джордж!
– радостно сказал он, увидев опаленную солнцем физиономию Меддена.- Джордж! Войди, я хочу показать тебе кое-что.

– Стоп!
– сурово возразил Медден.- У меня неприятности, и мне нужно утешение, но я не сделаю в этот дом ни шагу, если ты намерен хвастаться своими научными успехами.

– Это не успех,- запротестовал Биндер.- Это неудача. Это только кое-что, чего я добился, работая с мыльными пузырями.

Медден подумал и сдался.

– Если только мыльные пузыри,- подозрительно сказал он,- то оно может оказаться безвредным. Но у меня неприятности. Я не гонюсь за новыми. Не нужно мне никаких противоречий! Я их не терплю!

Он вошел. Биндер весело провел его в кухню. Там на окнах были занавески, оставшиеся с тех пор, когда он еще не был вдовцом.

Биндер освободил один стул, сняв с него хлебную доску, ручную дрель и чашку с кофе.

– Тебе понравится,- заискивающе сказал он.- Я заинтересовался мыльными пузырями, а это привело меня к поверхностному натяжению, а это... Ну, словом, Джордж, я сделал то, что можно назвать вакуумом. Но новым сортом вакуума - твердым.

Медден прочно уселся, развалясь и расставив колени.

– Ну, этим меня не удивить,- согласился он.- Вакуум бывает в электрических лампочках и всяком таком. И есть еще чистый вакуум, хотя я не знаю, кто бы мог думать о грязном вакууме.

Биндер рассмеялся. Медден оттаял при такой оценке его остроумия, но продолжал уныло:

– У меня неприятности с моим парнем. Он водит старуху "Джезебель", на которой я возил рыболовов двадцать лет подряд. А он поставил ее на стапеля в верфи. На стапеля, понимаешь? И говорит, что ей нужно новую машину. Она слишком медленная, он говорит. А рыболовам скорость не нужна. Им нужна рыба!

Биндер предложил ему угощение, зажег газ под кастрюлькой на плите, положил в стакан меду, корицы, мускатного ореха

и хороший кусок масла. Все это он математически точно залил большой меркой темной жидкости из черной бутылки, долил стакан горячей водой и преподнес результат Меддену. Медден взглянул на стакан уже не так строго. Он снял шляпу и пиджак, ослабил подтяжки, расстегнул пуговицу на поясе брюк и тогда уже взял стакан.

– Сам старый дьявол Ром!
– снисходительно сказал он.Ты подкупил меня, чтобы заставить слушать. Ладно, я тебя послушаю. А потом я тебе расскажу о том, что мой парень требует у меня тысячу двести долларов на новую машину для "Джезебели". Возмутительно!

Биндер просиял. Он подошел к верстаку, разжал тиски и взял деревянную палочку длиной дюймов шести. Один конец палочки слабо поблескивал. Биндер показал ее Меддену.

– Ты никогда не догадываешься, Джордж,- весело сказал он,- но на конце этой палочки вакуум. Попробуй - ветер!

Он поднес ее к обветренной щеке Меддена. С конца палочки дул заметный ветерок. Медден хотел было взять ее, но Биндер быстро спрятал палочку.

– Не сейчас, Джордж,- сказал он извиняющимся тоном.- Ты можешь повредить себе, если не поймешь некоторых вещей.

– Тогда убери ее,- мрачно ответил Медден.- Я допью стакан и уйду.

Биндер запротестовал:

– Посмотри, Джордж! Вот что она делает!

Он схватил хлебную доску, поднес к ней блестящий конец палочки: раздался слабый щелкающий звук. Появилось слегка туманное пятнышко, и деревянная палочка прошла сквозь доску, оставив в ней аккуратную круглую дырочку. Медден разинул рот. Биндер схватил кусок листового железа. На этот раз звук походил больше на икоту, чем на щелканье,- палочка прошла насквозь, оставив круглую дырочку. Биндер схватил пустую бутылку - деревянная палочка прошла сквозь нее, оставив круглую дырочку.

– Ну вот!
– воскликнул заинтересованный Медден.- У тебя получилось замечательное сверло! Чем оно режет?

– Тем, что я назвал вакуумом,- скромно ответил Биндер.На самом деле поверхностное натяжение здесь такое высокое, что оно ничего не подпускает к себе. Оно все отталкивает. В стороны. Даже воздух! Вот почему я назвал его вакуумом.

– Вакуум так вакуум,- снисходительно изрек Медден.- Что ты с ним хочешь делать?

– Ничего не могу,- с сожалением ответил Биндер.

– Гм, оно должно на что-нибудь годиться.

– Я просто покрасил им конец палочки,- сказал Биндер.Вакуум очень легко сделать. Я думал предложить его военному ведомству. Для непробиваемой одежды, знаешь ли... Его можно накрашивать на ткань.

Медден замигал глазами.

– Представь себе, что это пуля,- вздохнул Биндер. Он взял линейку и ткнул ею в конец палочки. Раздался звук, появилась дымка. Но линейка не ткнулась в палочку. Палочка пробила ее насквозь, и в линейке появилась дырка.

– Если пуля ударяется в ткань, покрытую твердым вакуумом, то отбрасывает ее в сторону в виде пыли,- пояснил Биндер.- Если человек одет в покрытую вакуумом одежду, то в него можно стрелять из пулемета, даже из пушки, и с ним ничего не будет.