Восковые фигуры
Шрифт:
Пискунов поморщился: вот же настырный тип!
— Попробую. — Они переговаривались через зеркало, и Михаил вдруг вспомнил свое ощущение еще в шахматном клубе — что они где-то виделись. Вот так и познакомились — в парикмахерской, где его знакомый, видно, тайком упражнялся. Он еще тогда машинально коснулся зеркала, беседуя с изображением.
Зазвонил телефон. Алексей Гаврилович снял трубку и по мере того как слушал все больше мрачнел. Благодушного настроения как не бывало. Резко бросил кому-то:
— Машину мне немедленно! — Торопливо убирал бритвенные принадлежности, поясняя озабоченно: — Только что сообщили: пришелец совершил побег из тюрьмы. Как он меня подвел! Даже не посоветовался! Нужно срочно разыскать. Неизвестно, чего еще он может натворить.
Михаил стирал с лица остатки мыла, побриться до конца не успели.
— Хотите поймать — и?..
— Где он может быть? Поедете со мной, поможете найти. — Алексей Гаврилович халат убрал, облачился
Через некоторое время сияющая генеральская машина, вальяжно покачиваясь на рессорах, мягко плыла по улицам праздничного Бреховска, держала путь к Зеленому острову — именно этот маршрут подсказало Пискунову внезапное озарение.
Последний бросок
Как всегда перед начетом связи с Руо, пришелец изгонял из головы все мысли и чутко прислушивался к себе, ожидая возникновения энергетического поля, это ощущалось в виде легкой вибрации во всем теле. Они общались на кратком математическом языке: чтобы сделать одно небольшое сообщение, роботу приходилось подолгу колесить по городу, собирая информацию везде, где только можно; ни газетам, ни местному радио он не доверял.
Обычно робот выходил на связь точно в условленное время, минута в минуту, секунда в секунду. На этот раз Руо молчал. Беспокойство Герта все нарастало.
И в этот момент Герт ощутил знакомую вибрацию. Руо, как всегда, был краток, а голос его лишен всяких эмоций, когда он сообщил о мини-гопсах: они пожертвовали собственной жизнью ради того, чтобы предупредить Уиллу о грозящей опасности. Тем же бесстрастным тоном Руо сделал вывод: формула зла оказалась ошибочной. Но еще прежде, чем Герт дослушал сообщение до конца, он понял все сам. Он медленно сел и застыл в оцепенении; лицо его, залитое смертельной бледностью, утратило живые черты и превратилось в страшную маску. Мозг лихорадочно искал объяснение, выход, в бессмысленном кружении сменяли друг друга жалкие аргументы, но к чему все это? Он знал: робот обязан был говорить правду, и он ее сказал. Внутри была пустота, она расползалась по всему телу, как нечто материальное, неся ощущение холода.
Так продолжалось несколько секунд. Герт постепенно приходил в себя.
— Руо, что ты мне можешь сказать еще?
— Только то, что биологическое время кончается. Поспешите! Иначе мы не сможем вернуться.
— Почему же ты не предупредил заранее?
— Я отвечаю только на те вопросы, которые мне задают! — бесстрастным тоном отчеканил робот.
— Но у меня еще есть резервное время! — выкрикнул Герт.
Вот и настал этот страшный миг! Уилла! Несколько мгновений он боролся с ощущением, что летит в пропасть. Он должен сделать выбор, сейчас, сию минуту. Быстрее покинуть этот канувший в вечность мир, где жизнь его ограничена жесткими рамками, или… Он еще не принял решения, но мысль уже пробилась сквозь сомнения и летела вперед. Первое, что надо сделать, это проникнуть на Зеленый остров, место обитания минигопсов; контакт с ними поможет выявить все причины и следствия. Достаточно опросить несколько десятков, чтобы получить точные статистические данные. Мозг ученого уже работал, уже искал ошибку. Почему формула зла не сработала? Руо ждал. Затем в четких словах он дал команду роботу перевести биологическое время Уиллы на свою шкалу. Этого должно хватить, чтобы скорректировать эксперимент. А где-то на дне сознания таилась леденящая мысль: как только будет выполнен его приказ, Уилла исчезнет. Она еще не знает, что жизнь ее подошла к последней черте. Руо самостоятельно, без команды выключил связь — это было грубейшее нарушение инструкции. Однако планируя ближайшие действия, Герт не обратил на это внимания. Продолжая думать, он машинально переодевался, снял с себя полосатую одежду смертника, к которой успел привыкнуть, находя ее удобной, и облачился в грубую тюремную робу, выдаваемую для работы; в таком виде нетрудно затеряться в толпе. После этого Герт, чуть запрокинув голову и прикрыв глаза, сосредоточил мысль на восполнении психической энергией, черпая ее из космоса, пока не почувствовал идущие по всему телу горячие токи и то, как наливаются силой мышцы; метод, давно им освоенный, не раз помогал в критические минуты. Затем он резко постучал в дверь.
Надзиратель заглянул в глазок и отодвинул щеколду: что надо? Этот заключенный пользовался особыми привилегиями. Герт вонзил в него взгляд, как скальпель, неопределенно показал рукой — туда. Тот отступил назад, как во сне, уступая дорогу: внушение подействовало мгновенно.
Герт прошел по коридорам мимо людей, которых не замечал, встречая то же равнодушное невнимание, и спустился во двор.
В тесном коридорчике проходной толпилась охрана — курили, трепались от нечего делать.
Трамвайная остановка — прямо против тюремных ворот. Нужно успеть сесть в вагон, пока не ослабло внушение. Побег из тюрьмы — происшествие чрезвычайное, его схватят немедленно. Впрочем, в том, что он спокойно вошел в проходную, не было ничего странного. Каждое утро бесконвойные заключенные, те, что с малыми сроками,
На трамвайной остановке, как обычно, столпотворение вавилонское. Да еще в предпраздничные дни. На вагонах, цепляясь за поручни, висели гроздьями. Пришелец чудом пробился сквозь толпу, и ему удалось, потеснив других, нащупать подножку, схватиться рукой. Всего несколько остановок отделяло его от цели.
Зеленый остров находился в центре искусственного водоема посреди пригородного лесопарка — зоны отдыха. Вода поступала сюда из близлежащих озер, отгороженных плотиной. Здесь была последняя остановка трамвая. Остров соединялся с берегом перекидным мостом — по нему переходили родственники в часы посещений, в остальное время мост поднимался. На берегу всегда толпились любопытные: забавно было наблюдать за минигопсами, лихо марширующими, как оловянные солдатики, по своим игрушечным улицам; их жилища, серые и однообразные, напоминали казармы, а весь образ жизни был построен по принципу военного гарнизона. Вновь выловленных минигопсов после очередной облавы, грязных, одичавших, одетых в жалкое тряпье, доставляли по ночам в карантины в специальных ящиках, пропахших дезинфекцией, с дырками для воздуха.
Герт впервые видел эти странные сооружения на острове — его пророчество, высказанное Уилле в шутливой форме, сбылось почти в точности.
Трамвай подъезжал к тупику, когда он заметил сзади двух мотоциклистов и понял: за ним. Оба были с автоматами и не спешили, идя чуть поодаль и понимая, что беглец никуда не уйдет. Герт стал протискиваться к передней площадке. Было жарко, трамвай раскалился, и даже сквознячок через открытые с обеих сторон окна не уменьшал духоты. И в тот момент, когда за деревьями показался Зеленый остров, все заметили и необычное движение на нем: минигопсы метались в панике и, видимо, что-то кричали. А затем послышался голос через мегафон со стороны плотины: произошла авария, прорвало перемычку, предлагалось немедленно начать эвакуацию. Вода, хлынувшая из озера, бурлила, прибывала прямо на глазах. Все, кто находился поблизости, стали свидетелями страшной трагедии: население острова оказалось под водой в течение нескольких минут. Только теперь запоздало спешили к нему на лодках спасатели.
Герт понял: то была заранее спланированная акция. Осмыслить происшествие, как и все последствия его, было некогда. Преследователи ослабили на время внимание, и Герт, выскочив из вагона с передней площадки, бросился в кусты и покатился вниз по крутому склону. А в голове била молотом все та же догадка: минигопсы уничтожены намеренно, по приказу свыше, в канун праздника нужно было отрапортовать: диверсия полностью ликвидирована; их даже не пытались спасти.
Все его планы рухнули. Теперь главное — выбраться отсюда и вдвоем с Руо — скорее обратно. Вдвоем с Руо… Почему робот выключил связь без команды? Именно в эту минуту пришелец вспомнил то, что обязан был знать наизусть, как таблицу умножения: в инструкции был предусмотрен перевод биологического времени с одной шкалы на другую только с согласия члена экспедиции, жертва могла быть лишь добровольной. Это значит, Уилла жива, а он сам… Быстрее на дорогу, успеть поймать такси… Он вдруг почувствовал безумную радость и легкость, точно сбросил с плеч непомерный груз. «Она жива! Уилла, любовь моя… Я спешу к тебе, мы улетим вместе!»
Ему удалось выбраться на аллею парка — отсюда впереди, за деревьями были видны проходившие по шоссе машины. И вдруг он упал с размаху, подкосились ноги, и увидел, что рука, на которую он опирался, побелела, будто была неживая… Сзади послышались крики «Стой!», погоня была уже близко. Герт нырнул за деревья, чтобы скрыться за ними, добежал до ближайшей скамейки и рухнул на нее без сил. Машинально провел по лицу ладонью: глаза застилала серая пелена. И не сразу понял — ухо легко отделилось и рассыпалось в руке, точно состояло из множества льдинок. Герт невольно вскрикнул: вместо побелевшей руки болтался пустой рукав — время кончилось, начиналась аннигиляция. Он, однако, заставил себя встать, пошатываясь, двинулся дальше. И не почувствовал, а услышал, как с глухим стуком упала другая рука, выскользнула из рукава и таяла на глазах, превращаясь в ничто. Он и сам становился все меньше, тоньше, стремительно усыхал — уже не взрослый, а будто ребенок в нелепой, не по размеру одежде. Но мозг еще жил, весь мир сузился до одной-единственной мысли: только бы она услышала, как бывало раньше, он повторял ее имя, повторял, повторял, а сам сползал на колени, на землю, уже почти не человек, а страшный обрубок. И трудно поверить, в этих остатках жизни горела искорка счастья: она жива, теперь он знал точно, она жива, и это было самое главное. Тело исчезало, а дух еще боролся, еще властвовал. Последним усилием он заставил работать мозг, генератор энергии, и слова, рожденные в нем, устремились через пространство: