Восход Луны
Шрифт:
– Достаточно, достаточно – сказал старичок, – я думал, вдруг что-то важное, – а вы, я вижу, вчера праздновали что-то? Хороший повод был?
– Хороший… – пробормотала я, соображая, что освежитель рта можно спокойно выкидывать в помойку, – Просто отличный, помолвку отмечала…
– Да вы на мятную пахучку вашу не грешите, – усмехнулся старичок, будто угадав мои мысли, – а повод и правда отличный… я вот тоже отмечаю… 457-ю годовщину взятия войсками Ивана Грозного Казани и, соответственно, присоединение Казанского ханства к Московии.
При этих словах в моих измученных
– Погодите… вы ведь наш историк… Сергей Петрович, кажется…
– Совершенно верно. А вы наш новый преподаватель физики, Ирина…
– Владимировна, когда Тимофей Иванович, наш директор, меня представлял, вы ещё стояли слева от него, – вспомнила я, – к сожалению, нам не случилось больше нигде пересечься…
– Ну, это не страшно, думаю, у нас ещё будет время, кстати говоря, если и у вас и у меня есть отличный повод, почему бы нам не отметить их? У меня есть коньяк отличного качества.
– Замечательная идея, – горячо поддержала я, – но у меня сейчас урок у… – блин, у кого же у меня урок? Хотя какая разница? – в общем, у меня сейчас урок…
– Да у меня тоже, никто сейчас и не предлагает. У вас сколько уроков? Шесть?
– Вроде, да…
– Вот и отлично, у меня тоже, вы после шестого урока подходите ко мне, кабинет 70… Кстати, думаю, вам будет интересно узнать, что в этот день 53 года назад в Нью-Йорке был продемонстрирован первый в мире атомный будильник, 35 лет назад произошёл ядерный взрыв «Кристалл» мощностью 1,7 килотонны, а в 2000 году учёные из американской правительственной организации создали новый сверхтвёрдый материал, по твёрдости уступающий только алмазу…
Глава 3
В очень скором времени мне пришлось признать, что историком он был от Бога. По-моему, он знал все даты за весь период существования Земли. Ну а как же, русскому человеку, да праздник не отметить? Тем более, если он в день не один. Учил меня пить на работе. Давал подробную классификацию работающих в школе выпивох:
Перед первым уроком заливают глаза только самые пропащие алкаши и пьяницы, которые не могут ни поработать с пользой, ни день культурно провести, ни родине долг отдать.
Перед вторым уроком закладывают за воротник люди слабовольные, ибо выдержки у них хватает только на один урок, то есть не хватает даже на час, а в нашем тонком деле, требующем точного расчёта, такая нетерпеливость не только недопустима, но даже опасна.
В первую большую перемену принимают на грудь братки настоящие, так как и поработать успели, теперь и отдохнуть себе позволить могут.
Во вторую большую перемену заправляют баки люди чрезвычайно уравновешенные, так как это золотая середина рабочего дня.
Перед пятым уроком опрокидывают стопку-другую магистры нашего дела – у этих чрезвычайно отважных людей выдержки хватает на целых четыре сумасшедших урока.
Перед
Ну а после шестого урока (в случае, если он был последним) начинают пить только зануды, скучные люди, не способные понять всю прелесть и получить удовольствие от экстрима употребления алкоголя в течении рабочего дня.
Естественно, тут же отмечал мой Учитель, лишь не многие придерживаются строго распорядка выпивания, да и странным это кажется в деле сугубо индивидуальном, и, казалось бы, прямо противоположным дисциплинарному режиму работу, но это, – тут он хитро усмехался, – это лишь на первый взгляд, так как стоит лишь вспомнить первый закон марксизма о единстве и борьбе противоположенностей как двигателе исторического прогресса, как тут же становится абсолютно ясно и понятно, что такое нарушение распорядка характерно лишь для новичков, только недавно вступивших на стезю нашего благородного дела. А в случае матёрых и стреляных воробьёв в преобладающем большинстве случаев можно заметить строгую схему, по которой с большой долей вероятности можно судить о характере исследуемого нами киряльщика.
Конечно же, как и в любом правиле, здесь существуют исключения – например, поправить здоровье после вчерашней весёлой гулянки перед первым уроком – святое дело, как для новичка, так и для гроссмейстера.
– Подождите, профессор, – останавливала я его, – а как же насчёт преподавателей высшей школы, ведь в вузах одна пара равна двум урокам, что же, все те, кто начинает пить после третьей пары – самые настоящие задуны?
– И много у вас было тех, кто пьёт только после третьей пары? – хитро щурился он на меня.
Я задумывалась, а он продолжал.
– Ну, во сколько заканчивается третья пара?
– Полвторого… без пятнадцати два…
– Ну, вот… как же ещё назвать человека, который, солнце в зените, а он только удосужился до стакана добраться. Правда, – тут он задумывался, – для преподавателей вузов следует сделать скидку – им можно пить, начиная с шести утра и даже не останавливаясь с прошедшей ночи, – студенты всё-таки сколько крови отсасывают, да и за негативное влияние на подрастающее поколение им, счастливчикам, можно не опасаться, не то, что нам, горемыкам…
Себя профессор справедливо причислял к гроссмейстерам и ревностно отстаивал право называться этим почётным званием…
В пятницу меня в коридоре отловил директор:
– Ирина Владимировна, как раз хотел с вами поговорить
– Внимательно вас слушаю, Тимофей Иванович.
– Вы ведь в курсе, что Лариса Михайловна с понедельника уходит в декрет?
– Да, что-то подобное я слышала…
– Ну вот, а у неё классное руководство в 11-А, и нам, кроме вас, совершенно некому его передать…