Вор
Шрифт:
зацепиться. Но правда была такова, что мой отец всегда был скрытным и
раздражительным. Вел ли он себя когда-то по-другому? Я не знала. Возможно, знает Беа.
Или, возможно, он научился этому у нее.
Появившаяся передо мной тарелка вывела меня из раздумий. Беа сидела молча по
другую сторону стола с точно такой же тарелкой, как у меня. На них было наложено пюре,
политое коричневым соусом, зеленая фасоль и свиная отбивная. Теплый, вкусный аромат
должен
при мысли о еде. С другой стороны, не считая арахиса, которым я перекусила в самолете, в
моем рту не было ни крошки уже целые сутки, и, к тому же, это покажется грубым, если я
хотя бы что-нибудь не попробую. Я потянулась за своей вилкой. Беа кашлянула в упреке, я
отпрянула от столового серебра.
— Сперва, мы читаем молитву, юная леди, — сказала она. — Склони голову.
Я повиновалась и, пока она благословляла еду, удивлялась про себя,
действительно ли это мать моего отца. Насколько я знаю, он никогда не ступал на порог ни
одной церкви. Хотелось бы узнать, смогу ли я привыкнуть к такой долгой паузе перед едой
и к этой небольшой речи.
— Благослови эту пищу, чтобы она подкрепила наши тела, аминь, — закончила
она и подняла голову.
Она взяла свои столовые принадлежности, так что я решила, что сейчас можно
начать есть.
Мы съели наш ужин в тишине. Ну, я говорю «мы». Я провела большую часть
времени, лепя скульптуры из пюре, перебирая зеленые бобы и избегая отбивную. У меня
всегда была проблема с тем, чтобы съесть что-то, что когда-то имело лицо. В конце
концов, Беа заметила, что я не ем.
— Что-то не так? — спросила она.
Я пробурчала ответ.
— И что ты сказала?
— Я…я не очень-то голодна, — пробормотала я.
— Не трать в пустую хорошую еду, — ответила она. — Я не знаю, к какой легкой
закуске ты привыкла в городе, но у меня ее нет. Мы едим три раза в день. И если ты
проснешься от голода в середине ночи, не ищи ничего съестного.
— Не буду, — сказала я, желая исчезнуть.
Мне просто хочется спрятаться куда-нибудь, пока не вернется папа. Он должен.
Он просто обязан вернуться.
Нахмурившись при виде моей нетронутой тарелки, она прокомментировала:
— Расточительство, — после чего принялась доедать свой ужин.
Потом она встала и извинилась, сказав, что ей нужно позвонить.
Я смотрела в широкое окно, сфокусировав взгляд на том месте, где верхушки
деревьев встречались с небом. Фруктовые деревья не были такими высокими, как те, что
росли в лесу по обе стороны от дома. Небо только сейчас
заката. Мне еще нужно будет приспособиться к разнице во времени.
Что я здесь делаю? Кто мог похитить профессора антропологии? Иногда он был
склонен к тому, чтобы остаться в университете, ночуя на диване в своем кабинете, так что
если бы не погром в квартире, то мне потребовалось бы некоторое время, чтобы понять,
что что-то не так. Но, несмотря на хаос в квартире, не было никаких следов взлома. Из-за
этого полиция не рассматривала случившееся исключительно как похищение, они
упомянули, что существует вероятность того, что он сбежал.
Даже если и так, даже если бы он оставил меня, не сказав ничего, не оставив
записки, определенно, у него была веская причина для этого. Должно было случиться что-
то ужасное. Что-то, связанное с его исследованием, я уверена. Он бы не бросил меня, если
бы не вмешалось что-то экстраординарное. Но как я могу узнать, что же это было? Может
быть, в квартире остался ключ к разгадке, но я не была в состоянии найти его, до того, как
меня отправили сюда. Как я могу помочь ему через полстраны? Как я смогу вернуться
домой?
Мой взгляд вернулся к столу. Если я ничего не ем, то хотя бы могу помочь с
посудой. Но я не имею ни малейшего понятия, что делать с тарелками. Положить их в
посудомоечную машину? Помыть вручную? Оставить на столе? Я отправилась на поиски
женщины, которая являлась моей бабушкой.
Проходя мимо комнаты, заполненной красивыми, нежными чашками и блюдцами,
я услышала ее голос в передней части дома. Я хотела спросить у нее, что делать.
Я подошла к передней гостиной и увидела ее расхаживающей по комнате с
телефоном в руке.
— Ты не можешь ожидать, что я справлюсь с этим в одиночку, — говорила она.
— Ты видел ее?
Я остановилась и сделала шаг назад, чтобы меня не было видно из гостиной.
Подслушивание вряд ли поможет мне понравиться ей. Но я словно приклеилась к месту.
— Если бы ты ее видела, ты бы так не говорила, — скромно сказала она. —
Клянусь, это именно эта девчонка. Ты уверена, что она…?
Молчание.
— Ну, я считаю, это верно, как и то, что ты можешь это получить. Да… знаешь,
то, что я сказала. Я беру свои слова обратно. Она должна уйти. Мне следует…?
Все мышцы в моей груди замерли, словно камень.
— Ба…бабушка? — говорю я, как будто просто шла наверх.
Она повернулась, и на секунду мне показалось, что в ее глазах мелькнул и тут же