Чтение онлайн

Он не спускал взгляда с Хакера, но тот остался невозмутим.

– Сегодня в половине пятого, мистер Гибб.

Джерри улыбнулся. Его улыбка говорила, что Хакер по-прежнему в дерьме и он продолжает тыкать его носом.

– Значит, у тебя хватит времени, чтобы поводить миссис Гибб по магазинам, верно?

– Да, мистер Гибб, – ответил Хакер. – С большим удовольствием.

Главное – чтобы все было под контролем.

– Дамы и господа, разрешите представить – Шэдоу!

Подсвеченная электричеством вода вокруг высокого бородача потемнела, забурлила,

расступилась в стороны, и огромный дельфин-касатка подбросил его в воздух, словно катапульта. На миг человек и животное зависли над бассейном. Дети завизжали от удовольствия, в зале замигали фотовспышки. Потом оба исполнителя рухнули вниз, и столб брызг окатил первые ряды, вызвав переполох и смех среди зрителей, которые вскочили с мест и разразились аплодисментами.

– Это он, – сказала Джил. – Мой брат Мак.

Они стояли в контрольной комнате Океанического парка развлечений «РКГ» близ Орландо. В обе стороны располагались высокие трибуны, образуя подкову из мягких кресел, а наверху установили цветной шатер, защищавший посетителей от солнца. Гигантский экран передавал изображение с разбросанных по всему залу камер, в том числе из-под воды. За дверью дежурили Эр-Джей Стивенсон и его люди.

Гилкренски продолжал следить за шоу. Какое-то время он не видел ничего, кроме скользивших в глубине теней, потом прямо посреди бассейна в воздух выскочил дельфин – дрессировщик сидел на нем верхом, – сделал по воде широкий круг и высадил своего седока на бетонную площадку, напоследок помахав блестящей головой. Мужчина поклонился зрителям, повернулся к касатке, раскланявшись с ней с таким видом, словно они были партнерами по танцу, и достал рыбу из стоявшего рядом ведра. Публика была в восторге. Дети тянули руки, стараясь потрогать дельфина, родители без конца щелкали фотокамерами и просили дрессировщика расписаться на программке. Он бросил рыбу в раскрытую пасть касатки, любовно похлопал ее по носу и подошел к микрофону.

– На этом пока все, ребята, но Шэдоу снова появится сегодня в двенадцатичасовом шоу. С вами были Мак Маккарти и Океанический парк развлечений!

Молодая женщина в купальнике подала ему полотенце. Толпа стала расходиться, и Маккарти посмотрел наверх. Секунду он изучал взглядом Гилкренски, потом вернул полотенце ассистентке и направился к контрольной комнате.

Джил шагнула вперед и поцеловала брата в щеку.

– Мак, – сказала она, – это Тео…

– Знаю, – бросил Маккарти. – Надеюсь, вы не ждете, что я подам вам руку.

Он был такого же роста, как Гилкренски, но гораздо шире в плечах и с тяжелыми бицепсами, проступавшими под мокрой рубашкой. Густая борода и длинные волосы почти целиком скрывали смуглое лицо, но глаза блестели так же проницательно и остро, как у его отца.

Несколько секунд мужчины молча мерили друг друга взглядами. Наконец Гилкренски сказал:

– Я думал, вы должны управлять этим заведением, а не плавать в бассейне вместе с рыбой.

Маккарти отбросил назад мокрые волосы и скрепил их эластичной лентой, лежавшей на столе. В таком виде он стал похож на пирата, и выражение лица у него было такое же свирепое.

– Это не рыба, доктор Гилкренски. Это дрессированная касатка стоимостью

почти миллион долларов. Я прекрасно разбираюсь в своем бизнесе, и мне не нужно торчать за письменным столом.

– Вот как?

– И раз уж мы об этом заговорили – я знаю, что ваша корпорация владеет нашей фирмой и, выходит, вы тут что-то вроде босса. Но не думайте, что это помешает мне узнать, как на самом деле умер мой отец. Я слышал про всю эту дребедень с пирамидами и космическими силами и скажу вам вот что: от нее за версту несет дерьмом. С тех пор, как исчез отец, все только и делают, что вешают мне на уши лапшу. Может, я и не ходил у него в любимчиках, как Джил, и мы часто не ладили, но мне надоело слышать все это чертово вранье, и я намерен докопаться до правды.

Он скрестил свои мощные руки на груди и с вызовом посмотрел на Гилкренски. Тео заметил, что Стивенсон и его парни беспокойно поглядывают на них сквозь стекло.

– Ваш отец был моим другом, – сказал Гилкренски. – Одна из причин, по которым я здесь, – желание объяснить вам и вашей семье, что произошло в Каире. В Лондоне вам сказали правду. Он исчез внутри пирамиды. Я уже показал вашей сестре видеозапись и готов продемонстрировать ее вам и любому, кто захочет ее посмотреть.

– Валяйте, – отозвался Маккарти. – Я посмотрю.

Гилкренски положил «Минерву» на стол и откинул крышку.

– Сначала я должен кое-что объяснить насчет этой машины.

Когда видео закончилось, Маккарти некоторое время стоял, глядя на пустой зал с бассейном.

– Откуда мне знать, что запись настоящая? – спросил он.

– Мак! – воскликнула Джил.

– Это оригинальная копия с цифровой камеры слежения, – ответил Тео. – Ваши адвокаты могут ее проверить, если хотите.

– Не сомневайтесь, доктор Гилкренски. Проверим.

Мак повернулся к нему лицом. Его глаза блестели.

– По-вашему, выходит, он просто испарился?

– В общем… да. Это самое вероятное объяснение.

– А как насчет этих историй?

– Каких историй? – спросила Джил. – Что ты слышал?

Маккарти облокотился на выступ широкого окна.

– Мой поверенный навел справки. Он сказал, что во время исчезновения отца проводились какие-то странные эксперименты… со смещением пространства и времени. Это правда?

– Да, – ответил Гилкренски. – Так все и было. После смерти своей жены я буквально помешался на путешествиях во времени. Наверное, мне не следовало заходить так далеко, но в тот момент я был почти уверен, что это возможно. Я даже получил кое-какие доказательства, хотя их можно толковать по-разному.

– И папа тоже этим занимался? – спросила Джил.

– Его гораздо больше волновало, как энергия влияет на «Дедал», – объяснил Гилкренски. – Идея перемещения во времени принадлежала мне. Она появилась позже. Честно говоря, теперь я и сам вижу, что это было какое-то безумие.

– Так что случилось с отцом?

– Я уже говорил – скорей всего его тело испарилось под воздействием энергетического поля. Чтобы это доказать, я должен снова вернуться в пирамиду, но египетское правительство не дает мне разрешения. Запись, которую вы видели, – все, что у меня есть.