Чтение онлайн

Виндфилд, увидев, как яростно вспыхнули ее синие глаза, не смог удержать совсем уж нахальной усмешки, искривившей его губы: «Она выглядела такой бешеной, что могла бы и плюнуть. Лиззи, отлично придумано. Словечко это прямо само скатывается с языка и звучит так нагло, пренебрежительно». Он чувствовал, что как не пытается Элизабет спрятаться за очками и серыми одеждами, имечко это подходит ей как нельзя лучше.

Взгляды мужчины и женщины скрестились, и его усмешка поблекла, уступая место совсем другому выражению лица. Глаза Логана независимо от его воли, скользнули по очертанию губ Бет, полных, манящих, естественного алого цвета, и он вспомнил, какими теплыми, мягкими и страстными, жадными были они вчера вечером,

когда в неудержимом порыве она прильнула своим ртом к его губам. Его не могло не интересовать, что случилось бы, если б он ответил на ее поцелуй. Но привыкнув уже к сдержанному, почти надменному ее поведению, Логан так растерялся, когда Элизабет обняла его, что и не подумал об этом.

Словно прочитав его мысли, Бет смутилась, взгляд ее потух, на глаза набежали слезы. И Логан, почувствовав угрызения совести, решил изменить тактику. Встав из-за стола, он подошел к бабушке Джо, которая в это время как раз накладывала на блюдо огромные ломти ароматного яблочного пирога. Логан взял из шкафчика вилки и тарелки, одну из которых поставил перед Бет, и положил себе и ей по порядочной порции лакомства.

– Бьюсь об заклад, ты в жизни не пробовала такого вкусного пирога. В здешних горах бабушка Джо славится на всю округу своими пирогами с сушеными яблоками, – он снова уселся напротив Бет и отправил в рот большущий кусок. И невольно улыбнулся, заметив, как она вилкой осторожно проткнула румяную корочку и откусила маленький кусочек.

Элизабет слизнула языком с губы крошку и согласно кивнула:

– Пирог превосходный! – Она посмотрела на старушку: – Как вы думаете, могла бы и я научиться печь такие пироги?

Бабушка Джо, положив кусочек и себе на тарелку, ответила дружелюбно:

– Это вовсе не так уж трудно. Весь секрет в том, чтобы у яблок был особый привкус.

– Особый привкус?

– Я вымачиваю яблоки в сидре перед тем, как класть их в тесто.

Чтобы удержаться от смеха, Логан засунул в рот еще кусок пирога. Его бабушка вымачивала сушеные яблоки, прежде чем запекать, в крепком яблочном вине, но он знал, что она никогда в этом не сознается.

Съев свою порцию, он вертел в руках вилку, искоса глядя, как маленький розовый язычок Бет вытянулся вперед и убрал с ее верхней губки небольшой последний кусочек корки. Заметив на щеке девушки еще одну крошку, Логан протянул руку и смахнул ее пальцем, ощутившим гладкую, прохладную кожу. От Элизабет исходил приятный, теплый запах корицы. Их взгляды снова встретились, и он с трудом подавил в себе желание сжать ее в своих объятиях и поцеловать.

Она отпрянула от него, то ли испугавшись его жаждущих глаз, то ли сама испытывая нечто подобное. Вздохнув, Логан встал из-за стола, и тут поймал на себе веселый взгляд бабушки.

– Ты еще не разучилась печь пироги, ба, – и он посмотрел на молодую темноволосую женщину рядом со старушкой. – Восхитительно! – пробормотал Логан тихонько.

– Ну, что ж, спасибо за похвалу, если ты, конечно, имел в виду мой пирог, – поддразнила внука пожилая леди.

И сам не зная в точности, что он имел в виду, Логан решил убраться из кухни поскорее, пока не оказался совсем в дурацком положении.

Потрясенный нахлынувшими чувствами, он вышел из дома, обошел коровник и направился к лесу, размышляя о последних событиях, пытаясь разобраться в самом себе, вспоминая…

Элизабет Истгейт, с тех пор как появилась в их доме, сумела перевернуть вверх дном всю его жизнь, разбередить душу, всколыхнуть давно забытые желания. Сначала он поклялся себе, что сделает все, чтобы она, уехала, и был уверен, что станет абсолютно счастливым только после ее отъезда. Но теперь у него возникло предчувствие, что если эта маленькая женщина уедет, он будет скучать по ней.

Несмотря на все свои прежние намерения избегать встреч с ней, Логан часто ловил себя на том, что наблюдает за ней, ищет взглядом

ее небольшую фигурку, жадно вдыхает в комнатах тот аромат, который был присущ ей одной. Он в замешательстве потряс головой. Что же такое было в этой городской чистюле, что так властно притягивало его, заставляло желать ее? Прошлой ночью он мечтал сорвать с нее это безобразное платье, скрывавшее теплое, мягкое, послушное и жадное до ласк молодое тело. Ему даже приснилось, что они занимаются любовью, но, в конце концов, Лиззи обрела черты Анни. Логан поднял дрожащую руку и взъерошил волосы. В нем снова всепоглощающей волной поднялась старая знакомая боль: Анни, его жена, его подруга с детских лет, единственная женщина, которую он любил. Его Анни, ее волосы цвета созревшей пшеницы, ее глаза, голубые, как чистое летнее небо, ее тело, щедрое и пышное, как августовские сады… Его Анни, его возлюбленная, была изнасилована, а потом зверски умерщвлена вместе с его ребенком, которого носила под сердцем.

Мысли Логана Виндфилда медленно плыли назад, в те далекие дни… Вспомнился тот страшный день, когда его полк принимал участие в бою при Пи Ридж и потерпел поражение. После этого солдат Виндфилд участвовал в стольких сражениях, столько раз побеждал и был разбит, что все эти бои слились в его памяти в одно грохочущее, полыхающее, ревущее и стонущее целое. Он едва помнил то место, где его, раненного в плечо, в плену начинающейся горячки, взяли в плен и на корабле отправили в концентрационный лагерь янки, куда-то на север. Пробыв в плену целый год, он проснулся однажды утром и ему безумно, невыносимо захотелось домой. Он бежал, увертываясь от града пуль.

Вернувшись на свою землю, Логан узнал, что его жена, отец и мать лежат в земле, а полусгоревший дом покинут. Бабушку Джо, младших сестер и братьев ему удалось отыскать. Они обитали неподалеку от разрушенного семейного гнезда, в известковой пещере, умирая от голода.

Все вместе они смогли восстановить часть дома. Охотой он заготовил достаточно пищи, чтобы семья смогла какое-то время продержаться, и покинул родные места, стремясь вернуться на свое место в полк. Когда он добрался до своей части, то оказалось, что большая часть солдат дезертировала и разбежалась по домам. Но Виндфилд не собирался отказываться от борьбы. Его снедала неутолимая жажда отмщения. Нужно было заставить янки заплатить за все, что они натворили. Именно тогда он и присоединился к Андерсону. Но ничего толкового из этого не получилось. Даже теперь, когда война уже давно закончилась, он оставался в списке разыскиваемых лиц.

Логан присел на ствол упавшего дерева и закрыл лицо руками. Война, Анни, разоренный дом, отец и мать… Нет, ему никогда не избавиться от этих воспоминаний. И никакая женщина, даже самая умная и добрая, не поймет и не разделит тяжесть, лежащую на его сердце. Единственное спасение – работа.

Тяжелый, изнурительный труд в лесу, рубка огромных деревьев и ошкуривание поваленных стволов помогли Логану забыться.

Вернувшись из леса, обессиленный и грязный, он подставил голову под кран ручного насоса, умылся как можно тщательнее и размашистой походкой направился к дому. Он знал, что Сету удалось сегодня поймать трех белок, и рот его заранее наполнился слюной, в предвкушении вкусного блюда. Логан был уверен, что бабушка Джо уже приготовила из белок его любимое тушеное мясо с клецками.

Он рассеянно провел рукой по бороде, выжимая капельки воды. Запустив пальцы в густую бороду, мужчина на мгновение остановился и задумался. Он отрастил ее, когда вернулся домой после войны, чтобы изменить свою внешность. Теперь же ему было просто лень сбрить бороду, которую он носил так долго, что наверно сам себя не узнал бы без нее. Да и проще с ней как-то, и воду для бритья не надо каждое утро греть. И ему вспомнилось, что сказала вчера вечером учительница. Ей, видите ли, приснилось, что он чисто выбрит.