Чтение онлайн

— Что? — спросил директор.

— Я вспомнил записки Себастьяна Мунстера о том, что он видел в долине Рейна в 1546 году. Эта книга есть в здешней библиотеке. Почитайте это место. Страница 330 или где-то рядом.

Скрежеща цепями на колесах по заснеженному гравию, автомобиль уехал. Директор направился в библиотеку Центра. Он попросил у девушки-библиотекаря копию Мунстера. С удивлением девушка взяла ключ, открыла дверь в небольшое хранилище и через некоторое время перед директором на столе лежал толстенный, переплетенный в кожу том. На его титульном листе древним шрифтом было

написано: «Космография универсалис. Отпечатано в Базеле. 1552 год». С бьющимся сердцем директор перелистывал старые страницы, пожелтевшие, хрупкие, с гравюрами по дереву, где были изображены монахи и средневековые пейзажи. Наконец он добрался до 330 страницы.

И тут он улыбнулся. Разумеется, Мунстер писал по-латыни — языке ученых. Стовин полагал, что каждый должен знать латинский язык. Но он, директор, не мог. И, вероятно, никто в Центре не сможет помочь ему. Он понес том обратно.

— Вы не могли бы сделать копию этого абзаца для меня? — спросил он девушку. — Я попрошу кого-нибудь сделать перевод.

Она посмотрела на текст.

— О, это же смотрел доктор Стовин. Он сказал, что у Ладури есть перевод. Я сейчас.

Она достала с полки книгу Ладури «Времена неурожая, времена голода» — историю климата Европы за последнюю тысячу лет. Директор просмотрел содержание. Том, глава 4.

«4 августа 1546 года я ехал в Фурку и наткнулся на огромную массу льда. Она была толщиной в две или три пики, шириной в полет стрелы из хорошего лука, а простиралась она настолько далеко, что конца ее не было видно. Нельзя было без содрогания смотреть на это, и впечатление усугублялось тем, что от основной массы отвалились два куска, каждый из которых размером с крестьянский дом.

Если перевести размеры в современные величины, значит сорок — пятьдесят футов высотой и шестьсот футов шириной! Директор сидел, глядя в книгу, а затем заговорил вслух. Девушка удивленно смотрела на него, не понимая, с кем он говорит. Директор смотрел на нее, как бы продолжая разговор.

Да, конечно, это был Танцор. Только один Танцор. Он сигнализировал о приходе Малого ледникового периода, который заморозил Европу на полтора столетия. Л у нас уже четыре Танцора. Что они хотят сказать нам?

Сотни домашних животных и людей подверглись нападению волков.

Волки вернулись, чтобы угрожать русским

Майкл Биньон,

Москва, 20 марта.

Снова крик «волки!» разносится по лесам, полям и деревням России. Традиционный враг крестьян снова набрал силу, нападает на собак, овец и даже на людей…

Прошлой зимой волки загрызли тридцать собак в Кировской области. Волки отважились входить даже в город. В непосредственной близости от города обнаружен огромная стая.

Численность волков возросла по стране до невиданных размеров. В 1960 году в Российской Федерации насчитывалось 2500 волков, сейчас их около 12 000. То же я самое происходит в Белоруссии, на Украине, в Прибалтийских республиках.

А в Казахстане, Центральной Азии их, по самым скромным подсчетам, более 30 000. Недавно они появились в пригородах Москвы…

Участились нападения на людей.

Выдержка из статьи в «Таймс». 21 марта 1978 г.

— Так

что насчет волков? — спросила Дайана, загребая своими туфлями на толстой подошве массу листьев припорошенных снегом. Пока они обедали, снег прекратился. Но было холодно, чертовски холодно. Дайана, подумал Стовин, была единственной женщиной из всех, кого он знал, кто принял его приглашение прогуляться.

— В сообщении из России есть место, где говорится, что волки вошли в город, вернее, то, что осталось от города. И в огромном количестве, — сказал он. — Вероятно, их привлекло обилие пищи.

Дайану передернуло, но Стовин, казалось, не заметил.

— Удивительно то, — продолжал он, — что они сумели в таком количестве оказаться поблизости. Они как будто предчувствовали.

Дайана пожала плечами. Они стояли уже далеко от автомобиля и двигались на запад. Впереди пылал закат поздней осени. Розово-золотые полосы украсили горизонт, горы дыбились на его фоне, как струйки черного дыма.

— Говорят, что за последний год в Сибири очень возросло поголовье волков. Русские не сообщают подробностей. Только случайные цифры. А наши люди не могут туда проникнуть, чтобы узнать истинную картину. Впрочем, я думаю, что вокруг Новосибирска было много волков. Обычно они избегают людей, особенно вооруженных. А вокруг Новосибирска сейчас наверняка стоят воинские части. Верно?

— Что-то насчет этого было в сообщении. Да, да, я помню, там указывалось, что за последнюю неделю было убито триста волков.

Она присвистнула. Золотые полосы на горизонте стали погружаться в чернильный мрак и на небе зажглись первые звезды.

— Триста?! Это больше, чем я могу представить. Могу я посмотреть на это сообщение?

— Вообще-то я не имею права… Но ты можешь прочитать.

Она резко остановилась, посмотрела на него насмешливо.

— Ты сам себе устанавливаешь правила, Стовин?

— Только некоторые. — Она с удивлением услышала нотку горечи в его ровном голосе.

Уже стемнело, когда они вернулись на поляну, где Дайана оставила машину. Они сели в кабину, и Дайана потянулась к тумблеру, но Стовин перехватил ее руку и сжал. Лицо его в слабом свете из окна было напряженным.

— Я хочу, чтобы ты прочла сообщение потому… потому, что это может коснуться тебя.

— Как?

— Ты знаешь, что я уезжаю?

— Да.

— Я могу взять двоих. Один — Бисби, пилот, с которым я летал на Аляску.

— Я помню. — Сердце ее забилось.

— Я могу взять еще одного ученого. Мэл Брукман навязывает мне Бонгарда.

— Бонгард… он опубликовал несколько работ по пылевой вуали? Но это не моя область.

— Да. Не твоя. Так же как канис люпус не область Бонгарда. Я не хочу Бонгарда. Я знаю, что он хороший ученый, но я не хочу его. Когда я был на Аляске, я много говорил с Бисби. И он сказал мне… то, что я всегда шал, но понадобился Бисби, чтобы поставить меня перед проблемой лицом к лицу. Мы должны понять не только то, что происходит с климатом. Мы должны понять больше. Мы должны понять, какова будет жизнь после того как это случится. Ты улавливаешь мою мысль?