Чтение онлайн

В какое-то мгновение майору показалось, что он у лее где-то видел этого человека. Но где? Он лихорадочно вспоминал. Может, в Берлине, Гамбурге, Штеттине, Кенигсберге, когда он действовал там среди них на невидимом фронте?… Нет, не мог вспомнить.

— Садитесь, — проговорил майор по-немецки, с берлинским акцентом, показав пленному на стул. Выпрямившийся, настороженный, тот сел. Майор достал из ящика стола несколько листков бумаги. — Ваша фамилия?

— Теодор Иллгер.

Майор пристально взглянул в лицо сидевшего перед ним человека в мундире офицера вермахта и, улыбнувшись, медленно и четко произнес:

—

Совпадает только одно… имя! Предупреждаю, господин Клаузер, что мы многое знаем о вас…

Пленный побледнел, но ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Повторяю: мы многое знаем о вас. Надеюсь, что вы, как сотрудник разведки, должным образом оцените это. Чистосердечное признание может изменить вашу судьбу в лучшую сторону. Итак, слушаю вас, капитан Клаузер. Подтверждаете вы свою настоящую фамилию?

— Да, я скажу вам всю правду, скажу как коллеге по профессии. Буду давать только правдивые показания. Мое настоящее имя Теодор Клаузер.

— Возраст?

— Пятьдесят семь лет.

— Место рождения?

— Берлин, Ванзее.

— Звание?

— Капитан.

— С какого года работаете в разведке?

— С тысяча девятьсот восемнадцатого.

— У кого начинали работать?

— У полковника Николаи.

— Подготовка?

— Двухлетняя школа разведки в Берлине, а потом практика в различных разведцентрах.

Следователь медленно записывал ответы пленного.

— Где работали?

— До тысяча девятьсот тридцать четвертого года в Центральном управлении в Берлине, потом в «Асте—Гамбург». В ноябре тысяча девятьсот тридцать девятого года был направлен в Польшу. Работал в отделе разведки под условным названием «Валли I», под Варшавой. Летом тысяча девятьсот сорок первого меня перевели в Центр разведки в Беловеже. Там я находился до июня тысяча девятьсот сорок третьего года. Оттуда меня выслали на Восточный фронт, где я попал в плен.

— Что это за разведцентр «Валли I»?.

— Это орган, занимающийся разведкой на Востоке. Он состоит из нескольких отделений, в том числе отделения разведки, контрразведки, саботажа и диверсий, а также шифровального бюро.

— Кто возглавляет его?

— Полковник Шмельслегер и его заместитель майор Баум. Последний покончил жизнь самоубийством.

— Почему?

— Какой-то психический кризис. Он не был чист перед гестапо, и оно его преследовало.

— Вы сказали, что «Валли I» занимается разведкой на Востоке. Как это конкретно выглядит?

— До начала войны с Россией этот отдел занимался разведкой в СССР. Целью этих действий была подготовка возможно более полного разведывательного материала о группировке частей Красной армии в районе Белостока и в Белоруссии. При этом мы использовали свою агентурную сеть на советской территории. Главный канал переброски находился в Зарембы-Косцельны и возле Малкини. У нас были свои резиденты в Белостоке, Беловеже и других городах. Вербовать агентуру нам помогал Эдвард Конечный.

— Кто это такой?

— Офицер польской разведки.

— Ваши функции в «Валли I»?

— Обрабатывал сообщения агентуры. В тысяча девятьсот сорок первом году по приказу Берлина «Валли I» открыл свой филиал в Миколайках — так называемый «Валли II».

— Вы упомянули Беловеж.

— Да. Когда наши войска пошли на восток,

Берлин решил организовать новые разведывательные центры. Главный центр был размещен в Беловеже…

— Поподробнее…

— Сию минуту. Беловежскую пущу вместе с дворцом Гитлер подарил Герингу…

— Красивый подарок, — иронически заметил следователь.

— Да. Геринг считается номинальным владельцем Беловежа…

— Что это значит?

— Он будет там хозяйничать после победы. Во время же войны дворец и другие объекты были отданы для нужд армии и авиации.

— Для каких именно нужд?

— Во дворце разместился Центр разведки под названием «Хорн». Через некоторое время он стал больше «Валли I». Там есть также отделение авиаразведки.

— Задачи?

— Два подразделения занимаются военной разведкой и контрразведкой, одно — борьбой с партизанским движением и разведгруппами. Есть там и шифровальное бюро. Во главе Центра стоит майор Христиан Завелли. Отделение воздушной разведки, в частности, допрашивает пленных советских летчиков, а также изучает ваши аэродромы и базы, занимается аэрофотосъемкой. Этим отделением руководит майор Отто Фриватт. Есть там также сильные полицейские отряды, которые кроме охраны Центра разведки принимают участие в операциях против партизан…

Следователь смотрел на Клаузера и думал: «Значит, ты выбрал такой путь защиты?… Недаром тебя характеризовали как лису и волка в одной шкуре. Думаешь, Меня введут в заблуждение твои "искренние" показания?…»

— Какие функции вы выполнили в Беловеже?

— Был заместителем майора Завелли по административной и хозяйственной части.

— А что вам известно о преступлениях, совершенных но отношению к гражданскому населению, пленным и партизанам?

Клаузер вздрогнул и задвигал челюстями, будто начал что-то жевать. Из закоулков памяти он воскрешал некоторые картины и подбирал слова, чтобы обрисовать их надлежащим образом.

— Слушаю вас! — поторопил следователь.

— Были такие преступления, но это — дело СС, гестапо, жандармерии. Разведцентр в Беловеже с этим не имел ничего общего.

— Какие преступления вы имеете в виду?

— Казни через повешение возле церкви. Расстрелы… — добавил он тише.

— Вы принимали в этом участие?

— Нет! — крикнул Клаузер и встал со стула.

— Прошу сесть! В нашем распоряжении имеется немало материалов, содержащих правду о вашем отношении к гражданскому населению. Имеются доказательства этого. — Следователь хлопнул ладонью по лежавшей перед ним папке. Клаузер побледнел и вытер ладонью пот со лба. — Впрочем, к этому мы еще вернемся. А теперь о других делах. Можете ли вы назвать какие-нибудь особые события в Беловеже, которые запечатлелись у вас в памяти?

— События? Не знаю, что вы имеете в виду.

— Ну, что-нибудь из работы разведки. Например, арест иностранного разведчика, крупная диверсия, саботаж.

— Да. Так, в нашем штабе работал разведчик Бауэр. Это был хороший агент. Он был разоблачен как советский шпион…

— Кто его разоблачил?

— Гестапо.

— Что с ним стало?

— Расстреляли… Помню еще случай диверсии в декабре тысяча девятьсот сорок второго года. Тогда гестапо провело массовые аресты. Той операцией руководил какой-то высший офицер СС из Берлина…