Чтение онлайн

— Если под милыми ты подразумеваешь пошлых, то да.

Она рассмеялась. — Они не пошлые. Они до сих пор влюблены. Это потрясающе.

— Да, думаю, это лучше, чем альтернатива. Хотя за свою жизнь я видел нездоровое количество хватаний за задницу.

— Ты просто не знаешь, как тебе повезло. Мои родители никогда не демонстрировали своих чувств при посторонних. Если подумать, я понятия не имею, были ли они ласковы друг к другу наедине.

— Они сделали тебя.

— Да, но это не значит, что они были нежны друг с

другом. Я никогда не видела, чтобы они обнимались, целовались или что-то в этом роде. Я точно никогда не видела, чтобы отец хватал маму за задницу.

— Ты ничего не потеряла.

— Уверена, я была бы шокирована. Но я бы хотела, чтобы это произошло. — Она сделала долгую паузу. — Это заставляет меня задуматься, каким на самом деле был их брак. Так много из того, что я видела, было просто показухой.

— Это отстой.

— Да.

С той стороны двери донеслось тихое поскуливание.

Она рассмеялась. — Думаю, мы должны впустить его обратно.

Странно, но я не возражал. Были вещи, которые ее собаке не нужно было видеть, но мне нравилось, что этот пушистик рядом.

Мы впустили его в комнату, и он посидел с нами, пока мы готовились ко сну. И во всем этом было что-то такое, что мне действительно нравилось.

***

Мокрый собачий нос, тыкающийся мне в лицо, не был моим любимым способом проснуться. Я не знал, как он выбирает, кого из нас мучить ранним утром, но, похоже, он всегда выбирал одного их нас и оставлял в покое другого. К несчастью для меня, сегодня была моя очередь выгулять его.

На самом деле я не слишком возражал. Это позволит Одри немного поспать.

Я хмыкнул, давая знать, что проснулся, и вылез из кровати, стараясь не разбудить ее. Макс спрыгнул вниз, полный энергии, и подождал у двери, пока я схожу в ванную и натяну штаны.

Он последовал за мной к входной двери. Я не стал обуваться. Его утренние походы на улицу всегда были одинаковыми — бешеный рывок к дереву и сразу обратно в дом.

Но когда я открыл дверь, он не побежал к дереву посреди двора. Он замер, навострив уши, словно что-то привлекло его внимание. Его нос несколько раз приподнялся, когда он нюхал воздух. Затем он рванул с места и скрылся за домом.

— Черт возьми, Макс.

Я последовал за ним. К счастью, когда я завернул за угол, то обнаружил, что он яростно обнюхивает землю.

— Что ты делаешь?

Я все еще наполовину спал, и, возможно, именно поэтому мне потребовалось несколько секунд, чтобы заметить надпись на стене дома.

Ты меня не видишь.

Мгновенно проснувшись и насторожившись, я осмотрелся вокруг. Никого не было видно, но меня не покидало тревожное чувство, что за мной наблюдают. Макс продолжал обнюхивать землю и шел по запаху в сторону улицы перед домом. Он определенно чувствовал запах того, кто это сделал.

— Макс, ко мне.

Удивительно, но он послушался. Или

он хотел обнюхать то место, где запах был сильнее всего, и это совпало с тем, что я хотел, чтобы он сделал. Трудно сказать, но, по крайней мере, он не удрал.

Я подошел ближе к дому. Слова были написаны красным цветом, но он был ярче, чем кровь. Это было похоже на краску. Я коснулся одной из букв кончиком пальца. Она почти высохла, но все еще оставалась липкой. Трудно сказать, как давно это было сделано, но, судя по всему, ночью. Мы гуляли с Максом перед тем, как лечь спать, и он не почувствовал запах.

Проклятье. Мне нужно было рассказать Одри и позвонить Гарретту. И, конечно, установить побольше камер. Я уже понял, что тот, кто это сделал, вычислил слепую зону. Возможно, именно это и означало сообщение. Он хотел, чтобы она знала, что он все еще может добраться до нее, несмотря на мои меры предосторожности.

Ублюдок.

— Пойдем, Макс.

Мы зашли в дом, и я отправил сообщение Гарретту. Затем я отправился в спальню, чтобы разбудить Одри и сообщить ей новости.

Она выглядела такой милой, уютно устроившись под одеялом. Она перекатилась на мою сторону кровати, вероятно, чтобы впитать тепло, которое я оставил.

Я ненавидел, что это происходит с ней. Ненавидел, что не могу заставить преследователя остановиться.

Я присел на край кровати и откинул ее волосы с лица. — Одри.

Она глубоко вздохнула и зашевелилась, но не открыла глаза.

— Одри, милая. Проснись.

То, что она улыбнулась, даже не открыв глаза, попало прямо в мягкое место в моей груди, существование которого я тщательно игнорировал.

— Доброе утро.

Мне нравился ее сонный голос. — Доброе утро. Извини, что разбудил тебя, но у нас проблема.

Ее глаза распахнулись шире. — Что случилось?

— Кто-то разрисовал боковую часть дома.

— Разрисовал? Как граффити?

— Там просто написано «ты меня не видишь».

Она села. — Это хорошо. Может, камера его засекла.

Я покачал головой. — Мы проверим, но я почти уверен, что он держался в слепых зонах. Очевидно, сегодня я установлю больше камер.

Ее плечи опустились. — Я надеялась, что все закончилось. Прошло уже несколько недель.

— Я тоже.

— Мне просто хотелось бы знать, зачем он это делает. И кто это.

— Думаю, мы знаем, кто.

— Колин?

— Конечно.

Она выдохнула. — Я не уверена.

— Кто еще это может быть? Он уже продемонстрировал, что все еще неравнодушен к тебе.

— Наверное, но зачем ему устраивать вандализм в моем доме?

— Потому что он зол на тебя.

Ее голос начал повышаться. — Что я ему сделала?

— Ну, не знаю, Одри. Может, порвала с ним?

Она снова опустилась на подушку. — Это было так давно. И не похоже, что он был так уж убит горем. Сразу после этого он женился на Лорелее.