Чтение онлайн

Мейон бросился на пол.

– За Орден! – проревел он, дергая рубильник, который сделал для него Амару. На потолке одна из ракетных установок, снятых с крыльев «Ворона», пробудилась к жизни и в вихре пламени обрушила свой заряд на шагатель.

Первая из ракет врезалась в саркофаг дредноута, взорвалась и расколола его бронированную оболочку. Миг спустя заработала вторая ступень, которая пробила ослабленный металл, вогнала третью боеголовку в сердцевину дредноута и взорвалась. Пламя охватило шагатель и обвило его, будто саван. Заряды автоматической пушки рвали стены и потолок, пока дредноут продолжал

стрелять.

Мейон запустил в металлическую тварь следующую ракету. Из динамиков дредноута вырвался пронзительный вопль, и он вскинул когтистую лапу. Основная боеголовка врезалась в лапу и превратила ее в ливень серебряных осколков. Оставшиеся боеголовки ударили в бок дредноуту и взорвались с достаточной силой, чтобы завершить работу и прикончить шагатель Архиврага.

Чудовищный рев затопил коридор, когда воины в кроваво-красной броне полезли на Расчленителей через тушу дредноута. Микос заревел в ответ, вскочил, шагнул вперед и окатил врагов струей жидкого пламени. Воины Архиврага бежали сквозь огонь, не обращая внимания на пузырящуюся броню и плоть, которая стекала с них как вода.

Мейон встал справа от Микоса, его болтер полыхнул в темноте, когда он послал очередь в толпу врагов. Каждый раз, когда Мейон видел врага, с его губ срывалось проклятие. Их красная броня казалась издевкой над сыновьями Сангвиния. Там где нагрудник Мейона нес аквилу, а наплечник символ Ордена, броня врага была инкрустирована медными черепами и богохульными рунами.

– Мы не удержимся здесь, - огнемет Микоса мигнул и потух, его резервуар опустел. Оставив оружие висеть на ремне, он выхватил болт-пистолет и продолжил стрельбу. В тесноте коридора он не мог промахнуться, каждый заряд находил свою цель. Он в упор выстрелил в грудь врага, потом еще дважды. На таком расстоянии даже силовая броня мало защищала, болты вылетели из спины в потоке крови.

Мейон держался справа от Микоса, его болтер работал в режиме автоматического огня, пока счетчик зарядов не высветил ноль. Перезаряжать не было времени, следующий враг был уже рядом.

– Микос, падай!

Микос упал на землю, схватил ближайший труп и прикрылся мертвецом. Мейон поступил так же. За их спинами болтер системы «Ураган», который они сняли с корпуса «Ворона» открыл огонь. С оглушительным ревом три спаренных болтера обрушили на коридор бурю зарядов. Зажатые стенами коридора и подталкиваемые в спину толпой бойцов, воины Архиврага неосторожно попали под залп. Они умирали кучами, их туловища превращались в кашу, а конечности отлетали прочь.

Мейон лежал под дергающимися трупами полудюжины врагов. Его пульс барабанил, двойные сердца отзывались эхом на зов «Урагана». Запах крови и сожженной плоти был удушающим. Он лежал в растущей луже крови, она текла с лежащих над ним трупов, и воин застывал в густой вязкой жидкости, которая грозила его поглотить.

– Император, обрати мою жажду к твоей непреклонной воле, - Мейон сосредоточился на данных, отображенных на дисплее шлема, обратив мысли к тактическим проблемам, которые вызывала орда берсеркеров, и прочь от горящей в венах жажды крови. Счетчик боеприпасов турелей мчался к нолю.

– Две секунды, - губы Мейона беззвучно повторили предупреждение для Микоса, воин загнал в болтер последний магазин.

«Ураган»

взревел последний раз и замолчал, его магазины опустели. Мейон начал стрелять поверх своего укрытия из трупов. Мертвые враги громоздились друг на друге как красные мешки с песком. И всё же они наступали. Он открыл огонь и отправил еще две твари в перекрывшую коридор кучу трупов. На Мейона накатил запах прометия и горелого мяса, когда враги обратили огнеметы на своих мертвецов, чтобы прожечь путь к Расчленителям. Гнусное клацанье в патроннике сорвало проклятье с его губ, когда болтер выплюнул последний заряд. Он отбросил бесполезное оружие и обеими руками схватил цепной меч.

– Я - Его мщение!

– Харахел!
– крикнул Барбело гигантскому Расчленителю, вырывая цепной меч из грудной клетки врага.

Харахел не слышал, его внимание приковали трупы трех космодесантников Хаоса, которых он только что убил.

– Харахел, отступай!

Харахел проигнорировал сержанта и бросился назад в толпу врагов. Уклонившись от цепного топора, он бросил врага в стену и раздавил его череп между рокритом постройки и керамитом наплечника. Харахел улыбнулся, взмахнул эвисцератором по крутой дуге, и врубился в наступающую толпу краснодоспешников.

– Прокляни тебя Император.

Неповиновение подчиненного вырвало из губ Барбело проклятие, у шеи мелькнул ревущий цепной меч. Он откинулся назад, насколько позволяло равновесие. Зубцы оружия вспыхнули, когда задели горжет. Зарычав, он выпустил плазменный заряд в ухмыляющийся шлем, испарив космодесантнику Хаоса голову и туловище. Обезглавленное тело дернулось и исчезло в свалке краснодоспешников.

– Харахел! Когда они пересекут линию, я взрываю, - Барбело вытащил боевой нож, позволив дымящемуся пистолету с пустым силовым модулем упасть на пол.
– Харахел!

Харахел замотал головой, высматривая сержанта. Барбело пробивал путь из схватки, сражаясь сразу с двумя космодесантниками Хаоса, каждый из которых дрался парой мечей. Болт срикошетил от наплечника Харахела. Он не обратил на это внимания, страшным ударом свернул шею одного врага, и пинком сломав ногу другого. Отступление противоречило всем его инстинктам. Столкнувшись с неистовой жаждой убийства, долг отошел на второй план. Горящий в жилах Харахела гнев был ненасытен. Ревя как безумец, он продолжал атаку. Позади него Барбело отступал под яростными ударами.

Тревожные био-данные затопили дисплей Барбело. Шальной заряд попал ему в шлем и ошеломил достаточно, чтобы враг зацепил его за пояс рычащим лезвием и бросил на землю. Он попытался сосредоточить взгляд, но голова звенела. Боль впилась в него, когда клинок вгрызся в спину. Стиснув зубы, воин вытащил из-под трупа болт-пистолет. Крутанувшись, он перевел его на полный автомат и выпустил половину обоймы в голову несостоявшегося убийцы. Предатель затрясся и упал. Окруженный и тяжело раненый, Барбело знал, что у него мало шансов встать на ноги. Я искуплен. Гордый, что остался хозяином своего гнева, что его броня не будет испачкана чернотой безумия, сержант стиснул руку на детонаторе. Кретацианский символ опасности вспыхнул на его дисплее, предупреждая, что он в пределах радиуса взрыва.