Во мраке Готэма
Шрифт:
– Что дальше? – спросила Изабелла.
– Будем ждать, - ответил я.
Я посмотрел вверх и вниз по улице Бродвей. Алистера видно не было.
Изабелла выдвинула предложение:
– Можем пока сходить на факультет математики. Это рядом. А Алистеру оставим записку в его офисе.
Я согласно кивнул, и мы быстрым шагом прошли три квартала к 116-ой улице.
– Что вы обо всём этом думаете? – спросил я Изабеллу. – Считаете, Алистер прав?
Девушка улыбнулась:
– Думаю, мой свёкор достоин восхищение. А ещё думаю, что у вас никогда прежде в самом начале расследования не было таких серьёзных подозрений
Я рассмеялся и ответил:
– Возможно, вы и правы.
Алистер указал мне на моего главного подозреваемого, используя лишь размышления и простую логику. Но я начинал сомневаться, что он с такой же лёгкостью сможет привести ко мне самого Фромли.
Глава 7
Как только мы пришли, профессор Ричард Бонэм, глава Факультета Математики, созвал экстренное собрание в своём офисе. Комната была уютной, хоть и не такой обустроенной, как кабинет в исследовательском центре Алистера.
Поскольку Колумбийский университет закупал лишь самую малую толику необходимой мебели, профессорам приходилось самим настаивать на приобретении нужным им вещей: мебели, растений, ковров.
Самой красивой частью кабинета было огромное окно, открывавшее прекрасный вид на темнеющий на фоне неба гранитный купол библиотеки юридического факультета.
Профессор изо всех сил старался, чтобы мы чувствовали себя уютно.
– Не надо называть меня профессором, - воскликнул он, отмахиваясь от формального приветствия. – Пусть меня так называют студенты. Для вас я просто Ричард.
Он был уже в возрасте, около шестидесяти, на мой взгляд. Тёмно-серый костюм, по меньшей мере, на два размера его больше, колыхался на худом, как рельса, теле. Похоже, с тех пор, как профессор купил костюм, он значительно похудел, а значит, как я подозреваю, был серьёзно болен или болен до сих пор.
– Это Калеб Мюллер, научный руководитель Сары.
Я пожал руку мужчине, намного младше профессора – навскидку, моему ровеснику. Его обветренное лицо и крепкое телосложение навевали мысли о частых прогулках на природе и туризме, и, если бы не твидовый пиджак и очки в чёрной оправе, он смотрелся бы абсолютно неуместно в данной компании.
– А это один из наших выпускников, Артур Шоу.
Вперёд вышел молодой человек с взлохмаченными волосами и красными щеками и пожал мне руку.
– Все зовут меня Арти, - скромно заметил он.
Ричард пригласил нас присесть на стулья с высокими прямыми спинками и цветастой обивкой, а сам сел за свой стол. Остальные расселись напротив нас на специально принесённых с собой деревянных стульях. И вскоре мы уже с головой погрузились в обсуждение учебных аспектов жизни Сары.
– Да, - сказал Калеб, - официально Сара стала моей подопечной, когда начала работу над диссертацией, но неофициально я часто давал ей советы ещё до её поступления, когда она училась на старших курсах Барнард-колледжа. Её исследовательская часть сосредоточена на гипотезе Римана – математической проблеме, впервые опубликованной Риманом в 1859 году. С тех пор никому не удалось её разрешить, несмотря на старания. Даже, - добавил он с саркастичной улыбкой, - даже мне.
– А можете объяснить эту теорию для дилетанта? – улыбнулся я в ответ. – И то, как Сара пыталась её решить.
–
Он выжидательно посмотрел на нас, и в его глазах мелькнула надежда. Но, увидев в ответ лишь смятение, постарался подобрать слова:
– Полагаю, детали для вас не так уж и важны. Главное, что вам следует понимать, так это то, что подтверждение – или опровержение – гипотезы Римана на сегодняшний день – это одна из самых интересных математических задач.
– Давид Гильберт27, один из самых известных в мире математиков, включил гипотезу Римана в список двадцати трёх проблем, которые, как он верит, смогут решить учёные двадцатого века.
– И Сара пыталась её решить. Её исследования базировались на работе другого известного математика, фон Коха28, который четыре года назад добился важного прорыва. Если бы Саре это удалось… Что ж, тогда, вероятно, это была бы не просто диссертация, заслуживающая высшего балла… Это бы полностью изменило перспективы девушки на будущее.
– Каким образом изменило? – заинтересовался я. Эта фраза показалась мне преуменьшением в свете рассказов о талантах Сары.
– Смею предположить, вы знаете, что существуют значительные предубеждения относительно женщин в данной профессии. Большинство женщин-докторов наук идут преподавать в университетах. Лучшие из них – а Сара, без сомнений, была лучшей – могут получить должность в одном из женских колледжей – Брин Мор29 или колледже Смит30. А если бы Саре удалось вот это, - Калеб постучал пальцем по доске с уравнением, - она бы вошла в историю математической науки. Даже самые престижные университеты сражались бы за право иметь такого преподавателя.
– А остальные на факультете знали о сути работы мисс Уингейт? – уточнил я.
Мистер Мюллер пожал плечами:
– Подозреваю, что многие знали об её исследованиях, но лишь в общих чертах. Она не любила распространяться на личные темы. Уверен, она была не склонна делиться с окружающими своими достижениями или провалами. Хотя, думаю, Арти сможет больше рассказать об этом.
Мы все посмотрели на Арти Шоу, который до этого момента тихо сидел с краю. И когда парень понял, что стал объектом всеобщего внимания, то залился румянцем.
– Не могу сказать, сколько человек знали о специфике её исследований. По всеобщему мнению она была великолепной студенткой и определённо должна была написать исключительную диссертацию.
Арти неуютно поёжился.
– И это нравилось далеко не всем. Они не верили, что Сара на это способна. И им не нравилось, что их обойдут. А особенно им претила мысль – пусть и бредовая – о том, что Сара может занять место, которое должно принадлежать им. Конечно, по их мнению, - добавил парень.
– И почему же так было? – спросила Изабелла. Последние несколько минут она сидела, ощетинившись, из-за игнорирования мужчинами её присутствия.
Артемьев Р
рейтинг книги
