Вместе
Шрифт:
Эразм почесал подбородок с озадаченным видом: — Вот, кстати, эту тему я никогда не вдуплял. Мы знаем, откуда взялся Люцифер, откуда взялись демоны и даже откуда взялся Бог, но мы понятия не имеем, как родились боги. Никто об этом никогда не заикается.
Я обвела их взглядом, одного за другим, видя неподдельное любопытство на их лицах: — Когда Бог осознал, что его одного слишком мало для всего, что сотворили его руки, он решил создать нечто подобное себе, но не столь сильное, чтобы это могло его превзойти: он взял одно из своих рёбер и переломил его пополам. Из первой половины он создал Зевса — верховного бога и самого
Рутенис фыркнул: — Если ты сейчас скажешь, что люди родились из куска задницы Бога или, что ещё хуже, Зевса, я встаю и ухожу. Я тебя предупредил!
Я едва сдержала смех: — Нет, сиди спокойно, расслабься. Когда Бог объявил, что хочет населить Землю новыми существами, которые, в отличие от его подданных, будут обладать свободой воли, первым он создал Адама. Помните Витрувианского человека на рисунке Леонардо да Винчи, со всеми этими двойными конечностями и двумя головами? Вот Адам был именно таким. Кроме того, у первого человека были как женские, так и мужские репродуктивные органы, и благодаря этому он мог размножаться самостоятельно. Зевс испугался нового творения Бога и убедил его переделать его, чтобы лишить той колоссальной силы, которой оно обладало в первоначальной форме. — Я посмотрела на каждого из них. — Кто знает Библию достаточно хорошо, чтобы процитировать мне главу вторую, стих двадцать первый Книги Бытия Ветхого Завета?
Слово взял Мед: — «И навёл Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из рёбер его, и закрыл то место плотию».
Я кивнула на его слова: — Те, кто занимался переводом, облажались, переведя одно слово неверно. Древнееврейское слово «цела» означает не просто «ребро», но также и «половина».
— Порка тройя. Охренеть, как меняется история, когда ты криво переводишь всего одно слово, — пробормотал шокированный Данталиан.
Рутенис, как всегда, фыркнул: — Могли бы выбрать кого-то более компетентного для перевода!
Мне пришлось закусить губы, чтобы не заржать. Было ли это богохульством? Без понятия, но лучше не рисковать.
Я продолжила рассказ: — Адам был разделён Зевсом надвое, и из второй половины родилась женщина. Человечество верит в ту часть истории, которой не существует, потому что её криво перевели. В Мидрашим же рассказывается реальность, в которую многие не верят: Адам сочетал в себе как мужское, так и женское начало, и Бог разделил их, чтобы создать женщину.
Рутенис заговорил с набитым ртом, вызвав брезгливую гримасу у Эразма: — То есть тот факт, что мужики используют этот стих из Библии как предлог, чтобы заявлять, будто женщина ниже их, потому что создана из его жалкой частички… это полная херня.
— Именно.
— Не новость, что люди ищут любой повод, чтобы пойти против женщин, порой даже сами женщины этим грешат. Бог ведь не просто так глубоко разочарован в том, как идут дела на Земле, — вставил Мед.
Данталиан
— Мог бы сделать их поумнее, раз уж так разочарован. — Рутенис закатил глаза, вытирая рот салфеткой.
— Он дал людям то, чем обделил нас: свободу воли. Так что каждый из них стал тем, кто он есть, по собственному выбору или по воле тех, кто с ними рядом, — ответила я ему.
Его взгляд хищно блеснул: — А когда-то ты ненавидела Бога.
Химена вздрогнула от неожиданности столь ядовитого комментария: — Рут!
— Рутенис, — предостерегающе прорычал Данталиан.
— Когда-то я не была богиней, — абсолютно спокойно парировала я.
Эразм не выдержал, взбешённый нескончаемыми подколами Рутениса: — Да когда ты уже перестанешь ебать людям мозги своими провокациями и просто начнешь наслаждаться жизнью, раз уж больше не торчишь в Аду?!
— Остынь, волчонок, — отозвался тот, развязывая очередную перепалку, от которой мы все дружно закатили глаза.
Спустя какое-то время, пока мы продолжали ковыряться в тарелках и терпеть их разборки, Данталиан подался ко мне. Вернее, к моему уху.
— Кое-о чём думаю, — от его горячего дыхания у меня по коже побежали мурашки.
Я постаралась никак не выдать те чувства, что он во мне пробуждал: — И о чём же?
Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, поворачивая моё лицо к себе, чтобы посмотреть прямо в глаза: — О том, как я рад, что мы нашли способ во всём разобраться. И что потихоньку возвращаться к прежним Арье и Дану уже не кажется чем-то невыполнимым.
В отличие от Химены, Нежа действительно умела готовить.
Я окончательно убедилась в этом, пробуя кусочек курицы, которую она приготовила на ужин, смешав её с рисом для сытности. Было нереально вкусно.
— Блин, ну ты и мастерица! — довольно протянула я, прожевав.
— Понятия не имею, в кого у тебя этот талант, мне вот точно ничего подобного не досталось, — с досадой сморщила носик Химена. — Вот же лузерство.
Нежа рассмеялась: — Я научилась здесь, за эти годы. Каждому из нас пришлось, выбора особо не было: если ты готовишь помои, это становится проблемой и для тебя, и для остальных. Как-то так, через практику, всё и пришло.
Она вымыла руки и принялась наводить порядок в том свинарнике, что устроила во время готовки. Мы с Хименой помогали ей хотя бы с этим, раз уж кулинария была не нашей сильной стороной. Я собрала кучу утвари, чтобы перемыть, и подошла к раковине, чтобы намылить посуду — это простое действие странным образом помогало мне расслабиться.
— Держи, Арья, ты это забыла, — крикнула Нежа, швыряя нож прямо в раковину именно в тот момент, когда я вскинула руку, думая, что она мне его передаст.
Лезвие мазнуло по ладони, рассекая кожу, прежде чем ухнуть в воду. У меня вырвался вздох — скорее от неожиданности, чем от боли.
— О боже! Прости меня, Арья!
Химена подошла совершенно спокойно, зная, что моя рана затянется в мгновение ока: — Сильно порезалась?
Я сжала кулак, останавливая кровь, которая продолжала хлестать из пореза, и покачала головой. Затем сунула руку под воду, пытаясь скрыть ладонь от взгляда Нежи — та наверняка устроила бы истерику, увидь она, с какой скоростью заживает моя кожа.