Чтение онлайн

Мне хотелось бы обладать и её силой, но отец утверждал, что во мне она уже есть… потому что нужно иметь колоссальное мужество, чтобы заставлять гордиться собой того, кого больше нет рядом.

Вспышка чужого голоса вернула меня в реальность.

— Арья, всё нормально? — Джессамин обеспокоенно посмотрела на меня. — Если ты передумала это делать, я пойму. Не чувствуй себя обязанной.

Я покачала головой: — Ты шутишь?! И речи быть не может!

— Знала, что могу на тебя рассчитывать. У нас много общего. — Она улыбнулась и обняла

меня, а затем отстранилась и направилась к душевым.

Я знала, что мы огребём проблем, прямо кожей это чувствовала. С другой стороны, я слишком хорошо помнила, каково это — когда тебя лишают свободы, и меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то другой безропотно с этим мирился.

— Думаешь, нас застукают?

— Стопудово, — вздохнула я.

Мы вошли в комнату с шестью душевыми кабинками. Все они пустовали, так как остальные ребята были на занятиях. Я наблюдала, как Джессамин скидывает форменную куртку и завязывает волосы в небрежный пучок.

Она попросила меня покараулить коридор, пока она моется, ведь это было единственное правило, которое она регулярно нарушала. И я не могла её винить.

— Кто-нибудь точно заметит, что нас нет, — пробормотала я, задумавшись.

— Надеюсь, они не настучат, — отозвалась она.

— Не думаю, что они настолько тупые, если честно. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь.

Я высунулась за дверь и осмотрела коридор: к счастью, он был пуст. И ни единого звука.

— Иди мойся, — велела я ей. — Тут я всё прикрою.

Она зашла в одну из кабинок, и шум льющейся воды заполнил тишину. Спустя пару минут я решила удовлетворить своё любопытство в одном вопросе.

— Джессамин, вы с Нивеком часом не поссорились? — поинтересовалась я. — Заметила, что в последние дни вы как-то отдалились.

Я услышала, как она с яростью открыла и захлопнула какой-то флакон. — Да, поссорились. И сейчас я его просто видеть не могу.

— Из-за чего?

— Я кое-что узнала. Проблему, если угодно. Короче, в наши планы эта… херня вообще не входила. Мы всегда были максимально осторожны, и всё же что-то упустили из виду.

Я вскинула бровь, хоть она и не могла меня видеть: — И он плохо это воспринял?

— Да нет, наоборот. Слишком, блядь, хорошо! Он вообще не видит ситуацию так, как вижу её я. Это как разговаривать с ребёнком, который фонтанирует совершенно лишним энтузиазмом. Он не думает о будущем и о том, насколько изменятся наши жизни. А я — думаю.

Интересно, о чём это она. Мне было любопытно, но не настолько, чтобы нагло лезть с расспросами.

— Понимаю. Возможно, для него это что-то очень важное, о чём он тебе просто никогда не говорил. — Я постаралась никого из них не осуждать.

На несколько минут в помещении снова воцарилась тишина. Затем Джессамин наконец ответила: — Возможно. Но он не берёт в расчёт то, что важно для меня.

— Мне знакомо это чувство.

— В любом случае, не думаю, что у нас будет большой выбор. Решать тут не нам одним, так что поглядим.

Но, как и всегда, я сомневаюсь, что моё мнение кто-то учтёт. — От её тоскливого тона у меня сжалось сердце.

И тут я внезапно вспомнила свой недавний разговор с Нивеком.

— Не злись на него слишком сильно, Джессамин. Борись за свой выбор, но помни, что вы — всего лишь двое подростков, выросших в полной автономности и в токсичной среде, которая максимально далека от нормы. В конечном счёте вы все до сих пор остаётесь детьми, которые заслуживают любви и нежности. Он, возможно, больше всех остальных.

Прошло ещё немного времени, а затем я услышала, как выключился душ и открылась дверца кабинки. Она обула шлёпанцы и вышла, замотавшись в полотенце.

— Арья? — позвала она.

— Да?

Она улыбнулась мне: — Ты хороший человек.

— Оу… спасибо. — Я улыбнулась в ответ.

— Просто хотела, чтобы ты знала.

Резкие шаги мгновенно вернули нас обоих к реальности — к той, где мы находились в неположенном месте, а она только что нарушила устав. Из-за прилива адреналина я отчётливо услышала, как сердце заколотилось в ушах.

— Там кто-то идёт! Быстрее! — панически прошептала я.

Она судорожно натянула бельё и рубашку, но ей всё ещё не хватало юбки и обуви. А быстрые, тяжёлые шаги тем временем продолжали приближаться.

Мы обменялись испуганными взглядами. — Быстрее же! — снова зашептала я.

Она застёгивала пуговицы: — Да пытаюсь я! Ты карауль…

Жёсткий, авторитарный голос за моей спиной оборвал её на полуслове: — Арье больше нечего караулить, Джессамин.

Я увидела, как она побледнела и застыла как вкопанная. Я нехотя развернулась, встречаясь лицом к лицу с Денхолмом. Его челюсть была плотно сжата, на лице виднелась седеющая щетина, а выражение казалось ещё более суровым, чем обычно.

— За мной, в мой кабинет. — Он развернулся к нам спиной.

Стоявшая рядом Джессамин крупно вздрогнула: — Я… я должна закончить о-одеваться, если позволите.

— Я сказал: «за мной», — отчеканил он ледяным тоном. — И я не желаю слышать больше ни слова.

Я прикусила язык, чтобы не ляпнуть лишнего, потому что меньше всего хотела усугубить наше положение. Мы и так влипли по уши.

Мы молча поплелись за ним в кабинет. Я видела, что Джессамин дрожит как осиновый лист, и была уверена, что дело не только в холоде, хотя на ней действительно была лишь рубашка. Она была в ужасе.

Сзади послышался бег, и мы все трое обернулись.

— Денхолм, стой! — закричал Нивек, подлетая к нам вместе с Данталианом. — Что произошло?!

— Мы всё ещё можем это обсудить, что бы они ни сделали. Отпусти их. — Данталиан бросил взгляд на директора, а затем уставился на меня полными тревоги глазами.

Нивек тут же рванулся к Джессамин, на ходу скидывая пиджак, чтобы накинуть его на её дрожащие плечи, но Денхолм испепелил его взглядом. Он грубо оттолкнул парня прочь, изолируя её.