Властители душ
Шрифт:
Наконец Даусон повернулся к генералу и произнес:
– Эрнст, что ты думаешь о подсознательном внушении?
Генералу явно был неприятен этот внезапный переход от отдыха к делам.
– Это прекрасно.
– Ты не сомневаешься?
– Что оно существует? Ни в малейшей степени. У твоего человека есть этому доказательства. Но он так и не объяснил, какое отношение ко мне имеет подсознательное внушение.
Потягивая бренди, смакуя его, Даусон кивнул в сторону Салсбери.
Отставив свой стакан, злясь на то, что Клингер называет его "человеком Даусона", и злясь на Даусона, что
– Эрнст, до этого утра мы не встречались; Я никогда не говорил тебе, где работаю, – но я уверен, что ты это знаешь.
– Институт Брокерта, – без запинки произнес Клингер.
Генерал Клингер руководил сектором Пентагона, входящим в жизненно важный Отдел безопасности разработки нового оружия. Его власть простиралась на Штаты Огайо, Западная Вирджиния, Вирджиния, Мериленд, Делавер, Пенсильвания, Нью-Джерси, Нью-Йорк, Массачусетс, Коннектикут, Род Айленд, Вермонт, Нью-Хэмпшир и Мэн. В его обязанности входило выбирать, наблюдать за внедрением и регулярно инспектировать традиционные и электронные системы, которые защищали все лаборатории, фабрики и полигоны, где производилось и испытывалось оружие в этих четырнадцати штатах. Несколько лабораторий, принадлежащих "Криэйтив девелопмент эссошиэйтс", в том числе и отделение Брокерта в Коннектикуте, относились к его ведению; и Салсбери был бы удивлен, если бы генералу не было известно имя ведущего научного сотрудника в Брокерте.
– А ты знаешь, какими именно исследованиями мы там занимаемся? – спросил Салсбери.
– Я отвечаю за безопасность, а не за исследования, – парировал Клингер. – Я знаю только то, что мне положено знать. Например, прошлое работающих там людей, расположение зданий, природу тех мест. Мне не нужно знать о вашей работе.
– Она связана с подсознанием.
Внезапно выпрямившись, словно почувствовав, что кто-то подкрался к нему сзади, утратив румянец, которым бренди окрасил его щеки, Клингер заявил:
– Надеюсь, ты подписывал обещание о неразглашении тайны, как и все в Брокерте.
– Да, конечно.
– Только что ты его нарушил.
– И это мне известно.
– А о наказании за это ты знаешь?
– Да. Но я никогда от него не пострадаю.
– Ты очень уверен в себе, да?
– Чертовски уверен, – кивнул Салсбери.
– Знаешь, это неважно, что я генерал Армии Соединенных Штатов, а Леонард – лояльный законопослушный гражданин. Ты уже нарушил клятву. Может быть, тебе не грозит обвинение в измене только потому, что ты говорил с такими людьми, как мы, – но, по крайней мере, полтора года тюрьмы тебе могут вклеить за разглашение информации без разрешения.
Солсбери взглянул на Даусона. Наклонившись вперед в своем кресле, Даусон коснулся колена генерала.
– Дай Огдену закончить. Клингер возразил:
– Это может быть капкан.
– Что-что?
– Это может быть капкан. Ловушка.
– С какой стати мне тебя подлавливать? – изумился Даусон.
Казалось, его действительно задело такое предположение. Невзирая на это, Салсбери подумал, что последние тридцать лет он только тем и занимался, что подлавливал и уничтожал сотни людей.
Похоже, Клингер
– Я действую совсем иначе, – заявил Даусон, то ли не желая, то ли не в состоянии скрывать распирающую его гордость. – Уж тебе ли меня не знать. Вся моя жизнь, вся моя карьера основывается на законах христианской веры.
– Я всех не знаю достаточно, чтобы рисковать, обвиняя в измене, – резко парировал генерал.
Изобразив отчаяние – оно было слишком показным, чтобы выглядеть истинным, – Даусон произнес:
– Старина, мы вместе с тобой сколотили столько деньжат. Но все это жалкие гроши в сравнении с тем, что мы можем заработать в сотрудничестве с Огденом. Здесь скрыты просто немыслимые источники богатства – для всех нас. – Какое-то мгновение он изучал генерала, но, не дождавшись ответной реакции, продолжил:
– Эрнст, Эрнст, ведь я никогда не подводил тебя. Никогда. Ни разу.
Все еще не убежденный, Клингер заметил:
– Прежде ты платил мне только за совет…
– За твое влияние.
– За мой совет, – настаивал Клингер. – И даже если я торговал своим влиянием – чего я не делал, это куда как далеко от измены.
Они уставились друг на друга.
У Салсбери было ощущение, что его вовсе не! с ними в комнате, что он словно наблюдает за ними в глазок телескопа, расположенного за мили отсюда.
Голосом, в котором уже не было резкости, звучавшей всего секунду назад, Клингер наконец произнес:
– Леонард, надеюсь, ты осознаешь, что и я могу подловить тебя.
– Разумеется.
– Я мог бы согласиться выслушать твоего человека, все, что у него есть сказать, – и обернуть услышанное против вас обоих.
– Накинуть нам петлю на шею.
– Оставив вам довольно веревки, чтобы удавиться самим, – заметил Клингер. – А я только предупреждаю тебя, потому что я друг. Я вроде тебя. Не хочу, чтобы ты попал в беду.
Даусон откинулся на спинку кресла.
– Хорошо, у меня есть к тебе предложение, и мне нужно твое сотрудничество. Поэтому-то и приходится идти на риск, а что остается делать?
– Ты сделал выбор.
Улыбаясь, явно довольный генералом, Даусон поднял свой стакан с бренди в безмолвном предложении выпить.
Широко ухмыльнувшись, Клингер тоже поднял свой стакан.
Дьявол их разберет, что тут происходит, подумал Солсбери.
Когда же он фыркнул и отпил бренди, Даусон впервые посмотрел на него, задержав взгляд на несколько минут, и продолжал:
– Продолжай, Огден.
И до Салсбери внезапно дошел скрытый смысл только что услышанного диалога. На тот нежелательный случай, если Даусон действительно расставлял капкан старому приятелю и если встреча прослушивалась, Клингер предусмотрительно заготовил для себя хоть какое-то алиби против возможного обвинения. Теперь на пленке в случае чего будет записано, что он предупреждал Даусона о последствиях его действий. Перед судом – гражданским или военным – генерал сможет доказывать, что он согласился быть с ними заодно, чтобы убедиться в проступке Даусона; даже если никто ему не поверит, он, скорее всего, сможет сохранить и свою свободу, и свое положение.