Чтение онлайн

Рас бросился к ним, но безжалостная сила земли действовала куда проворнее — когда юноша пал на ватные колени, пальцы ухватили лишь пустую землю, пыль и камни. Рас стал отчаянно копать руками и, казалось, нащупал жесткие волосы Мирьям, но ошибся. Зарыдав, забился о землю лицом; он призывал тени вернуться, вернуться хоть на мгновение — затем словно впал в забытье.

Тьма, сродни подземной и ее наследница, целиком поглотила Раса.

Место,

где очутился Рас, звенело в ушах тишиной и безмолвием. Он стоял на камне по щиколотку в воде; простертые руки ничего не могли нащупать кругом.

Рас застонал, сообразив, что тоже умер, что уходящие тени прихватили его с собой.

Щелчок, сопровождаемый язычком пламени, заставил Раса охнуть от неожиданности, чуть ли не подпрыгнуть. Огонек выхватил из темноты бледную вытянутую руку и озабоченное лицо Евы, за нею — шероховатые каменные стены и мрачные валуны, теряющиеся в потемках. Вода под ногами оказалась мелким узким ручейком.

Ева, погасив зажигалку, прикоснулась к Расу и мягко спросила:

— Как ты себя чувствуешь, Рас? Ты в порядке?

— Не знаю. А где это мы? Как сюда попали? Что...

— Сперва расскажи, что с тобой произошло, — перебила Ева. — Ты выскочил наружу и, когда я увидала тебя, уже вел себя точно безумный: говорил сам с собою, ползал по земле и рыдал как ребенок.

Рас рассказал ей. Ева сперва никак не могла взять в толк, что послужило случившемуся причиной; но когда Рас упомянул о каменной чаше-птице из распахнувшегося валуна, сообразила:

— В этом питье содержался, должно быть, ЛСД или еще какой-нибудь сильнодействующий наркотик. Это единственное объяснение и твоим галлюцинациям, и последующему провалу в памяти. Кстати, теперь мне понятно и то, что происходило там с вонсу и шарикту, которые осмеливались предстать перед этой вашей визузой. Вот из какого источника они черпали религиозное вдохновение и силу.

... А этот тип, что воздвиг все эти статуи и оборудовал остров... Не понимаю, зачем он это сделал? Ведь все его фортели в конечном счете связаны с тобой! А может быть, ему просто захотелось поиграть перед туземцами роль Господа и заодно уж воспрепятствовать попыткам выбраться по реке из долины, хотя такая идея — плыть по реке — может прийти в голову лишь окончательно свихнувшемуся.

Как бы там ни было, ты получил наркотик и впал во внушаемое состояние, стал легко управляемым. Знаешь, люди под воздействием ЛСД часто приобретают фантастическую внушаемость. Впрочем, откуда тебе было это знать? Думаю, он собирался внушить тебе необходимость расправиться со мной — после того как ты вышел бы из-под прямого действия наркотика. Он и внушил тебе духов, которых ты видел. Это все игра твоего воображения, Рас! Но ты тоже не промах — огорошил его атакой, прежде чем подействовал наркотик...

Я знала, что этот тип, увидев нас через телекамеры, наверняка вышлет со своего каменного столба вертолет, чтобы прикончить меня. Мы попались в ловушку — так он, во всяком случае, думал.

Как только ты пришел в себя — я имею в виду, смог передвигаться самостоятельно, — я усадила тебя в лодку. Ты стал очень послушным, но ни на чем не мог сосредоточиться. Я просила тебя грести —

ты греб, но уже через минуту бросал. Вывести лодку против течения самостоятельно я не могла, была не в силах. Думаю, кстати, что и вдвоем мы бы не справились.

Но я даже и не пыталась, так как услышала звук приближающегося вертолета. Оставалось лишь одно, я этого не хотела, но иной возможности спастись не увидела. И сейчас не вижу. Останься мы на острове, я уже давно была бы холодным трупом; что предполагалось сделать с тобой, не знаю — может быть, пилоты имели на твой счет другие распоряжения.

Пустив лодку по течению, я только помогала ей не удариться о стены, и это тоже оказалось не так-то просто. И когда из-за поворота вынырнул вертолет, только направляла ее в пещеру. Нас, должно быть, сразу заметили; вертолет, не задерживаясь у острова, рванул прямо за нами. Но в пещеру влетать пилот не рискнул; не то чтобы не мог — пещера достаточно велика для вертолета, — именно не рискнул. Он осветил нас прожектором. Это было ужасно. Русло резко сузилось, и река под нами закипела и забурлила. Тут нас внесло в поворот, и от удара о скалу мы чуть не опрокинулись. Лодку бешено швыряло, и я почти ничего не видела — нас буквально заливало волнами.

Я взмолилась Господу, хоть я и неверующая, но лодка на что-то наткнулась, и нас выбросило. К счастью, там оказалось совсем неглубоко, и я сумела вытащить тебя на сушу, точнее, на невысокую скалу. Засветив зажигалку, которая, тоже к счастью, сохранилась в твоей сумке, я увидела вход в боковой туннель, довольно большой. Это оказалось русло другой реки, теперь пересохшей. Нашу лодку унесло течением, но я о ней даже не думала — у меня абсолютно не было желания возвращаться назад. Нам еще повезло; во всяком случае, мы оба пока живы. Мы можем идти по этому старому руслу, пока... кто его знает?

Голос Евы, до того довольно спокойный, дрогнул на последней фразе, и вдруг, зарыдав, она прильнула к Расу. Юноша обнял ее, приласкал, успокоил; когда женщина выплакалась, предложил двигаться дальше. После свидания с духами Рас чувствовал себя не в своей тарелке, но пройти долгий путь был пока способен.

— Не забудь сказать мне, если увидишь или почувствуешь что-либо необычное, — сказала Ева. — Наркотики нередко имеют повторный эффект, своего рода эхо.

Рас и вправду чувствовал себя не совсем обычно — как будто разум не вполне сошелся с телом, — но после того, что он повидал, вряд ли кто чувствовал бы себя намного лучше.

Рас обнял подругу за плечи, и они двинулись в темноте. Еву непрерывно била дрожь — не от одного лишь холода и сырости, пояснила она, больше от страха — как перед тем, что уже пережила, так и перед тем, что поджидало еще впереди. Она часто щелкала зажигалкой, чтобы проверить путь. Огонек высвечивал многочисленные валуны, которые забросило в русло некогда могучим течением подземной реки.

Они шли долго, плохо представляя себе как пройденный, так и оставшийся путь. Вода, которой они время от времени утоляли жажду, оказалась довольно чистой. Рас признал, что дело обстоит не так уж плохо, могло быть и хуже, не будь здесь воды совсем — они просто умерли бы от жажды. Еву такое утешение ничуть не позабавило.