Чтение онлайн

Тьма рассеялась, уступив место свету и острой боли.

Голову страшно саднило. И в спину впивалось что-то колючее. Во рту было совершенно сухо, в горле — ком. Рас закашлялся и сел, вернее, попытался сесть — голову точно молнией пронзило. Ком в горле начал выходить, и Рас едва не задохнулся. Опираясь на левый локоть, он с трудом отхаркнул его. Сразу стало полегче Рас лежал на земле под невысоким кустом. Вокруг высились густо переплетенные лианами деревья.

— Лежи, не вставай, — подала голос Ева.

Рас благоразумно

последовал совету, сморщился, застонал и спросил:

— Что со мной?

Ноги Раса лежали на сырой земле, а спина — на колкой зубчатой травке. Коснувшись рукой правого виска, юноша ощутил под пальцами запекшуюся на волосах кровь и солидную впадину на коже Снова пронзило вспышкой боли.

Простонав, Рас хрипло повторил:

— Что случилось?

— Копье ударило тебя в голову, — ответила Ева — Оно прилетело из дыма; не знаю уж, как Гилак разглядел нас. Может, просто бросил наудачу и попал, хотя вряд ли — он не похож на человека, сорящего копьями.

— Он видел, должен был видеть, — сказал Рас. — А я нет. Даже копья не заметил.

— Если бы оно попало прямо, то пробило бы череп и вонзилось в мозг, — заметила Ева. — Но оно летело под углом и отскочило от твоей головы. Чуть не в меня, кстати, — пронеслось всего в дюйме над плечом и упало в воду. Я не сумела его подобрать.

— А где мы сейчас? — поинтересовался Рас.

После того как юноша был ранен и лишился чувств, Ева развернула челнок на юг. Зона пламени продолжала расширяться, а Ева даже не представляла, откуда может вынырнуть каноэ с Гилаком. Рас, без сознания, истекал кровью на носу челнока, и женщина чувствовала себя совершенно беззащитной. Постоянно оглядываясь, она гребла изо всех своих слабых сил Гилак, к счастью, так и не появился. При лунном свете Ева гребла не покладая рук, стараясь забраться как только удастся дальше; мимо острова с храмом, и еще целых две мили на юг. Сейчас они находились на левом берегу реки, к югу от озера, достаточно хорошо укрытые от возможных взглядов и с воды, и с воздуха.

Замычав сквозь стиснутые зубы от боли, Рас снова прилег. Он был совершенно немощен, ни на что непригоден. А желудок уже начинал требовать пищи.

Ева смахнула мух, жужжащих над раной.

— А где челнок? — поинтересовался Рас.

— Рядом, под деревом. Не так-то просто было дотащить досюда и тебя, и челнок. Да еще следы замести. Та еще работенка, к тому же мне было страшно — я слышала голос леопарда где-то неподалеку.

Ева явно напрашивалась на одобрение, и Рас похвалил ее. Женщина, просияв, взяла Раса за руку.

— Мне было очень страшно, — пожаловалась она. — И я ужасно устала! И так переживала! Если бы ты умер...

Не было нужды заканчивать эту сентенцию — и без того у Евы по щекам уже текли слезы.

Рас, сжав Еве руку, подождал, пока она успокоится, затем сказал:

— Как только мне удастся чего-нибудь поесть, я снова смогу взяться за весло. И мы отправимся на север.

И вновь они услыхали чавканье лопастей вертолета. Робкое сперва, оно разрасталось и усиливалось — до тех пор, пока машина не зависла, казалось, прямо над головой. Беглецы тревожно поглядывали вверх, где за сплошным зеленым покровом не видно было ни клочка чистого неба; минуту спустя рев начал ослабевать, пока наконец не удалился к югу.

— Нам придется ждать ночи, чтобы повторить попытку прорваться к болоту. А здесь мы сможем покамест поохотиться — в столь густых зарослях невелик риск обнаружить себя.

Ева не сильно вдохновилась идеей Раса. Худая и бледная, она вздрагивала то ли от ночных переживаний, то ли от прохлады, еще не развеянной поднимающимся солнцем.

По реакции Евы Рас понимал, что ей не хотелось бы оставаться одной, но, зная, что в этих джунглях добытчик он, женщина промолчала. Даже серьезно раненный, Рас был лучше приспособлен к выживанию в этом мире —

его собственном.

Рас показал Еве, как отыскивать под камнями и замшелыми бревнами личинки насекомых, мелких грызунов, безобидных змеек и все, что могло служить пищей. Она должна быть при деле, пока он не вернется, и при деле достаточно серьезном. Рас предупредил, что ее находки, может статься, и будут их единственной едой, так как охота — это игра случая. Ева, содрогнувшись от омерзения, ответила, что ей как антропологу всякого приходилось пробовать и есть всякое, но она как-то не очень успела к этому привыкнуть. Сейчас, однако, она достаточно голодна — почти достаточно, — чтобы смаковать жуков и червей как жареными, так и сырыми. Стоя под деревом, Ева провожала уходящего Раса взглядом. Юноша, оглянувшись мельком, отметил безотрадные перемены в ее облике: всклокоченное и побуревшее золото волос, перепачканное сажей лицо, глубокие тени под глазами, полуобнаженная исцарапанная грудь и кожа сквозь прорехи в штанах — местами белая, местами обожженная солнцем, местами покрытая грязью. И над всем этим — взгляд побитой собачонки.

Смахнув напоследок мух, во что бы то ни стало вознамерившихся обосноваться на его голове, Рас окунулся в зеленый лабиринт. Но ненадолго. Неожиданно он понял, что охота для него в нынешнем состоянии — воистину игра случая и добыть что-нибудь удастся лишь при невероятном везении. Ни сил, ни терпения, чтобы выслеживать дичь часами, осторожно и бесшумно подкрадываться к ней, молнией вылетать из засады или метать в последний момент нож, у Раса теперь не оставалось. Он попытался подманить несколько любопытных обезьянок на расстояние броска, но неудачно, хотя каких только ужимок Рас не пустил в ход, чтобы завоевать их доверие.

Тогда он направился назад к реке. По пути услышал необычные для джунглей звуки. Замер, затем сообразил, что это Ева шуршит в зарослях, исполняя свое задание, неподалеку от места, где он и оставил ее. Юноша прошел мимо и, устроившись на корточках под кустом, внимательно обозрел илистые склоны берегов. Если бы чуть пораньше, можно было бы поискать зарытые крокодильи яйца, но сейчас уже не сезон.

Единственным живым существом в поле зрения был пегий зимородок, метнувшийся к воде с ветки на другом берегу.

— О, мамагу, мамагу, мамагу! — стал негромко и ласково призывать Рас. Это слово было крокодильим заклинанием вонсу, заклинанием подманивающим. Рас надеялся, что оно долетит вдоль поверхности до бронированных крокодильих ушей и заставит рептилий заинтересоваться его источником. Но после получаса беспрерывного повторения решил, что даром теряет время, и перешел на слово из языка шарикту. Здесь была их территория, и, может статься, крокодилам был лучше известен этот язык.

— Тишшуш, тишшуш, тишшуш! — без устали взывал Рас. И без всякого успеха. Наконец, покинув укрытие, спустился к воде, зачерпнул ладонью и промыл рану на голове. Убедившись, что кровотечение возобновилось, опустил ненадолго голову в реку. Кровь мгновенно растворялась и исчезала в мутном потоке, но Рас прекрасно знал, что мимо чутких ноздрей крокодилов не проскочит даже ничтожное ее количество, будь они хоть с милю отсюда. Через пару минут он разогнул спину и дал солнышку подсушить рану и волосы. Мухи вились над ним, как над покойником, и, обнаружив, что их не отгоняют, как на мертвеце и устраивались. Рас неподвижно лежал на животе лицом к течению реки, правой рукой прижимая к бедру обнаженное лезвие ножа. Когда укусы мух и мошек раззуделись до нестерпимости и Рас уже собрался было отогнать насекомых, из-за излучины показалось бурое пятнышко и, рассекая воду двумя бурунчиками, направилось к нему. Ноздри, точно пустые глазницы, и шишки глаз, точно зрячие ноздри, быстро приближались, держа курс несколько в сторону, и вот уже Рас смог различить под тонким поверхностным слоем тупое, почти прямоугольное рыло.